В Австрии я оказалась случайно. Путешествуя по Европе зимой 2015 года, разговорилась на трамвайной остановке в Вене с русской девочкой. Моя новая знакомая сказала, что для поступления в местные ВУЗы языковые сертификаты не нужны. «Огонь», - подумала я, и решила поступить в магистратуру Венского университета.
Без бумажки - ты букашка
Документов требовалось немного: переведенный и апостилированный диплом, оформленное на сайте заявление и странная справка, подтверждающая, что в текущем году я имею право учиться по выбранной специальности… в России. Понятно, что на родине о подобных справках никогда не слышали, а рисовать на коленке не хотели.
Выход я нашла неординарный: позвонила фактически «с улицы» в РУДН и уговорила их помочь со странным документом. Помогли, причем бесплатно. В итоге я отправила доки в конце весны, а в начале августа получила подтверждение о зачислении в ряды студентов.
После этого перешла к следующему пакету документов – для национальной визы D. Сложности возникли на этапе подготовки выписки с банковского счета. Я должна была показать примерно миллион рублей, который послужит гарантом, что в городе Моцарта, оперы и сосисок я не буду спать на улице голодная.
Миллиона у меня не было, зато был энтузиазм. В короткие сроки я нашла человека, который занял мне необходимую сумму. Получив ВНЖ на год, переслала деньги обратно.
Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь
Два с половиной года я ходила на языковые курсы. Для обучения в магистратуре «хэнде хох» и «гитлер капут» было явно недостаточно – требовалось знать немецкий на уровне B2. Пять дней в неделю я ходила на курсы, которые занимали в среднем три часа в день. Учить немецкий мне нравилось, хотя первые полтора года я говорила исключительно по-английски. Применить полученные знания на практике получилось, лишь когда я устроилась на работу в винный барчик, постоянными посетителями которого были пожилые австрийцы.
Первый семестр в университете стал последним: все-таки для обучения по специальности «Сравнительное литературоведение» необходимо действительно хорошо говорить по-немецки. Одним из самых позорных моментов стала презентация реферата по теме «Контролируемая сексуальность в дистопии». Я читала текст, не понимая смысла того, что читаю. Было ужасно стыдно.
Работа в Вене
Если ты не талантливый айтишник/врач/инженер, то найти хорошую работу непросто. Во-первых, работодатель рассчитывает на отличное знание немецкого, во-вторых – на европейские документы. Соискатели с российскими и украинскими паспортами вынуждены запрашивать разрешение на работу для каждой конкретной вакансии. На оформление уходит от 5 до 15 дней, и не все компании готовы ждать.
Для меня снижение социального статуса оказалось весьма болезненным. Все-таки человек – это, прежде всего, то, что он делает. Я не могла принять себя официанткой, репетитором русского языка, нянечкой, продавцом в сувенирном магазине.
Впрочем, фактически выбора не было: я обеспечивала себя самостоятельно, зарабатывая от 6 до 10 евро в час в зависимости от работы.
Любимой подработкой были съемки в сериалах: я познакомилась с девушкой из кастингового агентства, которая иногда предлагала мне роли. Первый раз я сыграла похищенную из Беларуси семнадцатилетнюю девочку, и за три съемочных дня получила 300 евро. Второй раз – полицейскую из Австрии, за двенадцать часов работы тогда заплатили 60 евро.
Мой дом – моя крепость?
За 2,5 года в Вене я успела пожить в трех разных местах. Сначала было общежитие, по венским меркам – очень далеко от центра. За место в комнате на двоих я платила 254 евро. С соседкой мне повезло – я жила с милой восемнадцатилетней девочкой из Словакии.
Через 10 месяцев сняла комнату в квартире за 200 евро. Стоила она недорого, потому что съехала я к психопату (но догадалась об этом, конечно, не сразу). Американец китайского происхождения Рафаэль работал теннисным тренером и говорил всем, что ему 36 лет, хотя ему было 54 года. На балконе стояло около 30-40 сломанных велосипедов, а в холодильнике месяцами гнили продукты. Одна комната всегда была закрыта на ключ, как в замке Синей Бороды.
Спустя год я сняла комнату за 300 евро у прекрасной австрийской женщины, а поскольку Вена – это маленькая деревня, оказалось, что она лично знает моего предыдущего соседа. Выяснилось, что за воровство клиентских денег из раздевалки его выгнали из теннисного клуба, где работала хозяйка моей новой квартиры.
Скажи мне, кто твой друг
Среди местных друзей у меня не было. Все больше я общалась с иранцами, иракцами, сирийцами, турками, русскими и украинцами. Австрийцы – индивидуалисты. Они другие, и строить с ними близкие дружеские отношения лично мне было непросто.
За полгода до отъезда из Австрии я пришла в русский театр «8+», который стал моей отдушиной и смыслом на оставшиеся месяцы. Я проводила в театре много времени, брала уроки актерского мастерства и даже успела сыграть кота в детской постановке. Пожалуй, это были одни из самых счастливых дней не только за несколько лет в Австрии, но и за всю мою жизнь.
Почему я вернулась в Москву
Сначала возникли проблемы с визой – с каждым годом процедура продления ВНЖ усложнялась. Я поняла, что не хочу решать эти проблемы, потому что не могу сама себе ответить на вопрос «для чего все это?». Я устала выживать, находясь в постоянном поиске низкоквалифицированных работ. К тому моменту я боролась с депрессией и пила антидепрессанты утром и вечером.
Решение уехать из Вены далось тяжело. Мне казалось, что я проиграла, что окружающие будут смеяться, мол, поехала покорять Европу, а через пару лет прибежала обратно в Россию с поджатым хвостом.
Я приземлилась в Москве в апреле 2018, и ни разу не пожалела о том, что вернулась. Это моя земля, мои люди. Я чувствую себя комфортно в этом городе, отдаю себе отчет в том, что в данный момент здесь у меня больше возможностей.
Не буду зарекаться и говорить о том, что никуда отсюда не уеду, но теперь я, прежде всего, спрашиваю у себя: «Чем я буду заниматься там, куда перееду?». И если ответ кажется мне невразумительным, выбираю Москву. Снова.
История Натали Стердам – автора книги и одноименного канала «Дети больших дорог» t.me/followmedarling