Клеон Отличный 7

Давным-давно Стил научился нелегкому пути, чтобы не ожидать постоянства. И все же он ожидал резкой реплики о том, что она, скорее всего, сначала устанет от него.

Не было такого побочного эффекта: «В рамках моей репетиции к Игре я изучил искусство приятных мужчин», - сказал Шин. «Я готов рискнуть на этой неделе».

Честный ответ. И все же, он задавался вопросом, разве обычная женщина, даже наиболее оскорбленная из крепостных, не продемонстрировала бы какой-нибудь знак гнева на бездушность его предложения? Он мог бы сказать: «Возможно, мы не правы друг для друга». Он сформулировал это наиболее резко, вызывая реакцию. Шин не отреагировал; она была полностью фактической. Снова он был ворчал. Был ли здесь какой-то улов?

«У вас есть особые интересы?» - спросил Стил. «Музыка?» Он действительно не хотел спрашивать об этом, но он вышел. Он связывал любовь с музыкой из-за своего предыдущего опыта.

«Да, музыка», согласился Шин.

Его интерес ускорился.

Она снова пожала плечами.

«Вокальный? Инструментальный? Механическая?»

Ее брови нахмурились.

"На каком инструменте ты играешь?"

Она выглядела пустой.

«О, просто слушай», - сказал он. «Я играю на нескольких инструментах, предпочитая деревянные духовые инструменты. Все части игры. Вам нужно будет приобрести навык хотя бы на одном инструменте, иначе противники Игры будут играть с вами за слабость и легкие победы ».

«Да, я должна учиться», - согласилась она.

Что бы она сделала, если бы он пошел на ART вместо PHYSICAL в их матче? С ее предыдущим выбором NAKED пересечение поместило бы их в песню, танец или историю: выступления а капеллы.

Возможно, она была рассказчиком. И все же у нее не было необходимого воображения.

«Давайте сделаем это правильно», - сказал он, вставая с еды. «У меня есть костюм…» Он коснулся кнопки, и костюм упал из настенного вентиляционного отверстия в его руку. Это был грубый неглиже.

Шин улыбнулся и принял это. В уединении квартиры была разрешена одежда, если она носилась незаметно. Если должен быть видеозвонок или посетитель у его двери. Шин должен был бы спрятать или сорвать одежду, чтобы она не была поймана третьей стороной в этом состоянии и не была бы скомпрометирована. Но это только добавляло к этому волнение, особую, захватывающую наглость их связи. Невозглашенным образом, он был самым близким из всех крепостных, чтобы подражать любому гражданину.

Она надела костюм без стыда и сделала пируэт, в результате чего материал вылетел вокруг ее ног. Стил нашел это неописуемо эротичным. Он выключил свет, чтобы материал казался непрозрачным, и эффект усилился. О, какая одежда сделала для женщины, создавая тени там, где их обычно не было, создавая тайны там, где их раньше не было!

И снова что-то пометило предупреждение в голове Стила. Да, Шин была прекрасна, но где был ее прилив восторга? Почему она не подвергла сомнению его обладание этой одеждой? Он получил его в долг, и его работодатель знал об этом и в свое время хотел бы вернуть его, но тот, кто этого не знал, не знал о либерализме этого конкретного работодателя по отношению к своим привилегированным крепостным, должен быть встревожен его кажущимся накоплением незаконной одежды. Шин ничего не думал об этом.

Технически они были в рамках закона, но так же и человек, который думал об измене, не действуя на нее. Стил был опытным Игроком, настроенным на нюансы человеческого поведения, и с Шином что-то было не так. Но что это было? В ее поведении не было ничего такого, что нельзя было бы объяснить ее годами полуизоляции во время кормления своего гражданина.

Ну, возможно, это придет к нему. Стил наступил на Шина, и она с радостью встретила его. Ничего из этой драмы «О, пожалуйста, не делай мне больно, сразись со мной». В конце концов, она была не намного выше его, поэтому ему пришлось лишь незначительно притянуть ее вниз, чтобы поцеловать. Ее тело было гибким, податливым, и ощущение марли между их шкур заставило его лихорадить желание. Не за годы он достиг такой жары так скоро.

Она поцеловала его в ответ, ее губы были крепкими и прохладными. Внезапно маленькие пронзительные наблюдения врезались в понятное целое, и он знал ее такой, какой она была.