Я никогда не планировал работать в этой сфере, получилось как-то спонтанно. В этой больнице работает моя родственница, ну она и предложила попробовать. Работаю недавно, третий месяц пошел. До этого я работал в ЧОП, был охранником, инкассатором, оперативным дежурным. Оказалось — абсолютно ничего общего
— Какие люди попадают сюда на лечение?
— Люди, совершившие какое-либо преступление, но признанные невменяемыми, и вместо зоны они попадают на принудительное лечение.
В мои обязанности входит в основном следить за больными. Контингент непростой, они могут сцепиться между собой, подраться, покалечить друг друга, но обычно до этого не доходит, их осаждают в самом начале конфликта, как только начинают повышать голос. Помимо этого на нас уборка палат и других помещений, но обычно мы этого не делаем, есть у нас помощники из больных, которые за сигареты делают, так сказать, всю грязную работу, добровольно и по желанию. Но если генеральные уборки или кто-то из руководства в отделении, тогда уж мы сами.
— Какими были первые эмоции от работы?
— Непривычно, люди на своей волне и со своими взглядами на жизнь, некоторые понятия в их повседневной жизни аналогичны тюремным. Есть такие же касты, как на зоне.
В основном у них там три касты:
Первая — мужики, такие же блатные, как на тюрьме, их все уважают и слушаются.
Вторая каста — униженные, например, туда попадает тот, кто помыл руки в раковине общего туалета или покурил после униженного.
Ну и третья каста — эти самые, скажем так, пассивные гомосексуалисты.
Последние обычно уже такие к нам поступают, у нас это пресекается, тут все всех видят. И в принципе не может быть такого, чтобы один в ванной уединился с другим. Здесь за этим следят. Все всё видят, за такое можно попасть в более строгое отделение специального типа, а не общего, как у нас. Так же, как и за драки, и за систематическое нарушение режима.
Если крупное ЧП, то можно и на спец. блок загреметь, а там совершенное другой режим. Намного хуже, чем в тюрьме. Там содержатся особо опасные, такие как Спесивцев (серийники) и прочие отличившиеся. Туда никто не хочет.
Причины нахождения здесь самые банальные. К примеру, один парень перепил, начал буянить на улице. Приехала полиция. Он начал угрожать им и кидаться на них. Завели уголовное дело, пришили несколько статей, назначили суд. Провели экспертизу, признали невменяемым, и вот он у нас, а не на зоне.
Или же дедушка, 80 лет, приревновал бабушку да и зарубил её топором. Дальше всё точно так же, как и в первом примере. У нас в данный момент лечится 41 пациент, и у каждого своя история.
— Встречаются ли среди них на самом деле здоровые люди, которые откосили от тюрьмы?
— Они там в принципе все адекватные. Нет таких, кто ни с того ни с сего может, к примеру, накинуться на тебя и покусать. Случаются, конечно, обострения, когда человек начинает себя вести неадекватно — таких вяжем к кровати. Да и тех, кто косит, там не выявишь, об этом знает только он и тот, кому он или его близкие заплатили. Если, конечно, такие есть.
У нас, например, есть палата как бы блатная, что ли. Там нет особого контроля, и люди лежат такие, которых если бы встретил в обычной жизни, никогда бы не подумал, что они имеют какие-то псих. отклонения.
Есть несколько людей, к которым я проникся симпатией, молодые ребята 18-20 лет. Помогают мне в уборке. Рассказывали по началу, как только я туда устроился, кто есть кто. Кто мужик, кто униженный, от кого чего ожидать.
Как я понял, мужиком у них считается тот, у кого есть характер, тот, кто изначально пришел и показал себя правильным пацаном. Например, мужик никогда не будет мыть палаты за сигареты, лебезить перед работниками больницы, никогда не будет ничего ни у кого просить, и его никто не сможет ни в чем напрячь. Ну и должен знать, чего делать нельзя. Например, докуривать за кем-то сигареты, если живешь мужиком. Если куришь — кури свои, нет сигарет — терпи.
Мужик даже руки после туалета не будет мыть из туалетного крана, со своей бутылкой всегда ходят, иначе, каким бы ты ни был сильным и умным, можно запросто попасть в униженные, просто по незнанию этих негласных правил.
Выписываются довольно часто, ровно так же, как и поступают новые. У них нет как такового срока, у них есть курс лечения. Каждые полгода у них назначается комиссия, которая выносит постановление, готов ли пациент к жизни среди людей или нет. Если комиссия бракует, его обратно к нам — жди полгода следующей комиссии. Если комиссия выносит положительное решение, то через 10 суток назначается суд, который в основном прислушивается к результатам комиссии и освобождает человека от принудительного лечения, и еще через 10 суток его выписывают.
Как правило, люди лежат половину срока от статьи, по которой их осудили. Если у тебя, к примеру, статья до восьми лет, то 3.5-4 года готовься пролежать, хотя комиссия все равно будет каждые полгода. Но раньше этого срока тебя все равно никто не выпишет.
У нас не такой строгий режим, чтобы подкупать работника отделения, чтобы пациент имел привилегии, они и так живут как на курорте, учитывая за что сюда попали. Раз в двое суток выдают пачку сигарет, по утрам кофе, выводят на прогулки, играют в футбол. Раз в неделю посещают клуб (ходят на танцы), в отделении есть и настольный теннис и нарды с шашками. Я иногда думаю, что сам бы полежал там пару недель отдохнул — ни забот, ни хлопот.
— Приходилось ли мне применять физическую силу в отношении больных?
— Бывало, да и то максимум — это скрутить и привязать к кровати, когда видишь, что человек начинает себя неадекватно вести, пока не успокоится, и то с разрешения врача. Любые физические действия работников к пациентам наказываются, бить категорически запрещено.
Никто не раскаивается искренне, скорее, сожалеют, что так сделали и что сюда попали, но это не раскаяние.
Заинтересовала тема психических отклонений? У нас есть для тебя еще несколько интервью по теме, например, девушка с ТДР и психиатр.