После очередной ссоры с девушкой вспомнил образ, что видел пару дней назад в поезде.
Ехал на отдых, в место, где озеро окружено горным хребтом, покрытым до самых скалистых верхушек сосновым лесом, и этот лес простирается все дальше, уходя на север, редея и смешиваясь со степями и снова набирая силу в густых сибирских лесах.
Сейчас же проезжал Астану, несколько месяцев назад переименованную в Нур-Султан, но новое название не хотело приживаться в диалогах с соседями.
В столице вошла девушка с двумя детьми: грудничком девочкой и мальчиком, лет 3-х от силы. А ехали мы, стоит упомянуть, в общем вагоне, сделанном из вагона плацкарта ещё советского периода и ничуть не изменившегося с тех времён.
Она была казашкой с абсолютно белой кожей, плохо понимала по-русски, и с милой несходящей улыбкой.
За окном уже ночь. Девушка пыталась уложить дочку, пока мальчик носился по поезду, жуя печенюшки, и как только топливо заканчивалось, приходил за новой порцией вкусняшек. Девочка же не поддавалась на убаюкивания, и стоило ей оторваться от материнских рук, как поезд погружался в крик, знакомый лишь тем, кто лично встречался с сиренами, покоряя моря и океаны.
Наконец, печенье закончилось, основной свет погас, и после долгих торгов с матерью мальчик согласился лечь спать. Все трое умещались на нижней полке плацкарта.
Обессилившая мама, видимо, впервые изучала глазами вагон и соседей.
- Сколько вам ещё ехать? - поинтересовался я.
- Семь часов, - после небольшой паузы, с трудом выговаривая русские слова, ответила девушка.
Было понятно, что спать она сегодня не будет. Совсем молодая, не более 22 лет, но уже мама, одна с двумя крохотными детьми в поезде. Уставшая и немного напуганная, она, сидя, засыпала на ходу, ее дети, словно крылья, своими маленькими ножками упирались ей в спину.
Моя остановка. Пожелал счастливого пути и вышел. Но этот образ хрупкой девушки, готовой пожертвовать собой мамы, застыл в моей голове. Словно небесное существо было совсем рядом. Словно ангелы живут рядом с нами, и мы их нежно называем девушками.