Наверное, любому достаточно внимательному человеку, контактировавшему в последние лет 5-10 с современным российским образованием, известно, что эта сфера у нас, мягко говоря, не в полном порядке. Сам по себе данный вопрос, конечно, чрезмерно объемен, чтобы разом охватить его в рамках одной статьи или даже документального фильма, если, конечно, действительно разбирать каждый проблемный аспект детально, а не пробежать только самые выпуклые и обсужденные. Потому, для относительно адекватного решения столь непростой задачи, начинать следует с мелочей, на мысли о которых меня, как это часто бывает, вдохновили веселые и жизнерадостные отечественные новости.
Итак, уже много лет большое количество граждан всех полов, рас и вероисповеданий, преимущественно относящихся к старшему поколению, активно обсуждает инициативу о запрете телефонов, консолей и прочего электронного барахла на территории всех школ страны. Мол, отвлекают басурманские гаджеты подрастающее поколение от учебы, тем самым ухудшая успеваемость и обрекая юнцов на светлое будущее около подмосковной свалки, прямо по соседству с бомжем дядей Валерой. Я, конечно, несколько утрирую, однако, как это ни печально, все вышенаписанное от истинных тезисов таких персонажей не очень далеко.
Ну, да и, казалось бы, черт с этими обсуждениями, поскольку за все прошедшее время к какому-то реальному результату они так и не привели, несмотря на неслабый шум в инфополе. Однако, буквально пару недель назад, лед, впервые за пятилетку, тронулся с места, а именно – столь замечательная инициатива поступила уже на официальном уровне, в комплекте с масштабным опросом нашего любимого ВЦИОМ, обращенного к родителям нерадивых чад. Собственно, его результаты и стали толчком, к написанию сего материала. И, если данные действительно были собраны корректно, а не методом 146%, то проблема куда серьезнее, чем казалось изначально. 89% идею поддержали, а среди учителей таковых оказалось и вовсе 90%. Потому, давайте, наконец, разбираться, насколько реально велико влияние крошечных умных экранов на обучение детей и способен ли их запрет решить-таки вышеобозначенную проблему.
I. Смартфон или учебник?
Достаточно часто сторонники идеи запрета девайсов на протяжении школьного дня аргументируют свою позицию простейшей ситуацией: если условный среднестатистический Петя сидит на таком же среднестатистическом уроке, имея при этом в кармане телефон с Инстаграмом, Вконтакте, ну или, на крайняк, какой-нибудь простенькой видеоигрой – сможет ли он себя сдержать и не уткнуться в экран уже спустя пару минут? А поскольку единственным ответом на данный вопрос они видят «нет», то из такого утверждения мгновенно выводится простейшее решение. Ведь, раз наш условный ученик является ребенком, то никакой сдержанности, по их мнению, он иметь не может, а значит надо банально взять и изолировать его от объекта отвлечения.
Казалось бы, звучит достаточно логично, но, увы, только лишь для человека, никогда не имевшего возможности наблюдать за происходящим в классе после того, как все смартфоны оказываются собраны. Видите ли, человеческий мозг является достаточно гибким устройством и не упирается в два самых простых исхода любой ситуации. При описанном подходе предполагается, что школьник, входя в класс, подсознательно ставит перед собой одну задачу: «сидеть в телефоне, вместо записи конспекта». Однако почему-то никому не приходит в голову, что, когда у подростка этого самого телефона не оказывается, он отнюдь не заимеет желания внимать словам учителя. Никто из яростно ратующих за запрет электроники во время обучения не думает, что ученику попросту вообще не интересно занятие, а потому, вне зависимости от наличия определенных предметов, сделает все возможное, чтобы его избежать. Он будет рисовать на полях в тетради, играть с соседом по парте в «крестики-нолики», писать матерные стишки в адрес нелюбимого учителя, гнуть или иным образом издеваться над принадлежностями пенала, общаться шепотом с окружающими, но ни за что не обратит внимания на скучный для него урок. Мне, конечно, в силу временных обстоятельств, не довелось поучиться в советской школе, однако, если исходить из рассказов старших – в те времена ситуация была весьма похожей.
Все потому, что, как известно, ни одно разумное существо не хочет попадать в дискомфортные ситуации, и, если такая с ним приключилась – будет стараться сделать все, чтобы ее улучшить. А с учетом, что для описанного нами абстрактного ученика выбор смартфона кажется куда более привлекательным, чем его нынешнее положение – он вряд ли находит урок комфортной обстановкой. А потому, если изъять из его карманов одно конкретное устройство – это ситуацию поменяет лишь совсем незначительно, если вообще не ухудшит.
II. Экран-наркотик.
«Но, даже если так, ты ведь отлично знаешь, что огромное количество вполне авторитетных научных исследований показывает возникновение вполне реальной зависимости от социальных сетей у множества подростков, в то время как те же крестики нолики подобное вызывают очень редко? Почему бы тогда не оградить ученика хотя бы от одного столь серьезного фактора отвлечения?» - скажете вы. И я с вами соглашусь, однако, впрочем, лишь отчасти. Действительно, среди всех слоев населения, и даже отнюдь не только молодежи, серьезная привязанность к этому маленькому сенсорному экрану весьма развита, хоть и не настолько глобально, как это описывают многие СМИ. Потому, давайте рассмотрим сей процесс с точки зрения зависимости и современной наркомании, дабы разобраться, насколько простое ограничение эффективно в избавлении от нее.
Итак, в нашей стране общепринятой и самой распространенной методикой лечения зависимостей всех видов является ограничение или изоляция от вещества, контроль состояния пациента, и, если впоследствии все прошло успешно – завершение курса после удостоверения исчезновения привычки. Это, само собой, очень примитивное описание, но для наших рассуждений, больше, собственно, и не надо. Проблема в том, что такой вид терапии на сегодняшний день все реже и реже используется в самых успешных по числу уменьшения наркомании странах, вроде немало известной Голландии, потихоньку продолжая уступать место так называемому заместительному методу лечения. Видите ли, большим недостатком старого ограничительного метода является то, что реальную эффективность он имеет лишь в краткосрочной перспективе, и многие излеченные впоследствии возвращаются в клинику куда чаще, чем излеченные благодаря замещению. Его основная суть заключается в том, что доза вещества не изымается у пациента вся и сразу, а уменьшается в объеме со временем, при этом вводится под контролем врача-специалиста, чтобы у лечащегося не возникало нужды в приобретении товара с черного рынка. Также, на все время терапии, пациент остается свободен, а не заключается в один единственный санаторий, затрачивая собственное время на поиск работы и восстановление социальных связей. Со временем, когда доза вещества падает до критически маленькой, если пациент все еще продолжает испытывать ломку, врачи переходят на более слабый препарат, до тех пор, пока все симптомы окончательно не пропадают.
То же самое касается, в том числе и мобильных телефонов, только вместо более слабых веществ зависимым обычно стараются подыскать новый вид досуга, способный заменить собой чрезмерное количество времени у экрана. Это позволяет не только избавиться от доставляющего немало проблем недуга, но и сразу же освоиться в новой жизни, дабы вероятность возврата вредной привычки свелась к максимально допустимому минимуму. Вообще, если хотите разобраться в такой методике чуть подробнее – рекомендую почитать статью из Википедии, рассматривающую вопрос на примере методоновой зависимости, дабы основной принцип стал более понятен.
Если же попросту продолжить отбирать у просиживающего часы в смартфоне ученика источник его болезни – это приведет только к огромным откатам в виде агрессии на уроке и желанию банально отобрать вожделенный гаджет, что для учителя вряд ли будет более приятно, чем просто отсутствие любого внимания. Посему, если у подростка действительно сформирована устойчивая зависимость, то бороться с ней нужно не карательными мерами или грубой изоляцией, а последовательным отвлечением и переносом внимания, желательно при участии профессионального психолога. И, тем более, ни к чему хорошему не приведет попытка отбирать девайс на время учебного дня, вместо того, чтобы лечить проблему точечно, даже если инстинктивные желания диктуют совершенно иной подход.
III. Этикет.
Впрочем, даже если отбросить два самых сильных аргумента сторонников запретительства, разобранных выше, никуда не денутся чисто культурные аспекты преподавания, к которым, чаще всего, аппелируют сами учителя. Наверняка многим родителям современных школьников хорошо знакома ситуация, когда на всеобщем собрании какой-нибудь особо пылкий педагог посвящает 15 минут из 45 отведенных монологу о «некультурных учениках, которым ничего, кроме своих телефонов не надо»!
Такое паникерство, в принципе, более чем объяснимо сразу тремя факторами: возрастом учительского состава, повсеместностью распространения смартфонов среди учеников, и сложившимся в нашей стране трепетным отношением к вниманию этих самых учеников на уроке. Следствием из первого является просто довольно низкое понимание всех возможностей и природы современных мобильных телефонов в преподавательской среде, из-за чего те воспринимают их почти как загадочные плоские коробочки с черным экраном, утягивающие детей подобно темной Бездне. Особенно распространению такого мнения способствует наличие смартфонов практически у каждого современного ученика старше десятка лет, большинство из которых использует его куда чаще многих иных предметов. А поскольку учителя не в состоянии узнать и проверить, чем в этих самых смартфонах занимаются их подопечные – у них создается яркое впечатление, что буквально каждый школьник попросту убивает там свое время без всякого смысла и логики.
Вдобавок, надо понимать, что преподаватель, как и любое лицо, профессия которого заключена в публичных выступлениях, связанных с объяснением каких-либо не всегда простых тем, очень чувствительно воспринимает любое отвлечение ученика в классе, даже если оно заключается в банальном уводе взгляда или тихом шепотке. Усугубляется такое непростое положение еще и личной ответственностью перед начальством и школой за качество этого самого понимания, когда педагог в конце четверти будет огребать за каждого двоечника и разгильдяя.
И, если суммировать все эти факторы, мы получим множество непонимающих учителей, который ставят знак равенства между телефоном и отсутствием интереса к учебе, а потому искренне полагают, что его запрет на территории школ сможет действительно катастрофически снизить уровень невнимательности и повысить ученическую успеваемость. Однако, как я уже говорил выше, в данной ситуации проблема отнюдь не в телефоне и даже не в зависимости от него. Такая высокая популярность плоского прямоугольника вызвана его банальной многофункциональностью, которую не может обеспечить большинство иных бытовых предметов, тем более умещаемых в карман, и, если его отобрать, ученик просто переключит свою активность на что-то другое. Проблема в данной ситуации обстоит не с объектом, на который отвлекается подросток, а непосредственно с самим фактом отвлечения. Ученику банально не интересно наблюдать за уроком, если тот предпочитает вместо участия в процессе листать ленту ВК или Инсты, и отсутствие этой самой Инсты суть явления не поменяет.
И нет ничего страшного, если в классе таких один или двое – процент тех, кто просто не переносит обучение, присутствует всегда. Но, когда половина, а то и две трети учеников игнорирует лекцию, утыкаясь всем коллективом в собственные девайсы – это значит, что с самим преподаванием нечто явно не так. И решать, в первую очередь, нужно проблему с недостатком квалифицированных специалистов в учреждениях образования, а не возможности его учеников таскать с собой определенную электронику. Ну и, по моему мнению, не стоит сосредотачивать на учителе ответственность за каждого отвлекающегося школьника, тем более, если тот уже в состоянии отвечать за собственные действия, дабы не доводить несчастных преподавателей до паранойи, ухудшая тем самым жизнь и им и ученикам. Всего в меру товарищи, всего в меру.
IV. Что делать?
«Ну вот, положим, все, описанное тобой выше – абсолютно логично. Положим, затея с запретом телефонов – не совсем адекватна. Однако что, в таком случае, делать с невероятным количеством школьников, залипающих в экран на протяжении всего учебного дня? Как известно, критикуешь – предлагай». И я предложу.
Один из великих как-то сказал: «не можешь уничтожить явление – возглавь его». Так следует поступить и здесь. Уже сейчас во многих частных школах на просторах нашей страны преподаватели на вопрос учеников о каком-нибудь явлении спокойно отвечают: «погугли». Ведь, по сути, смартфоны дают бесконечное множество возможностей для обучения, которые позволяют исключить многие из проблем нынешнего образования. Это и электронные версии учебников, и развивающие приложения, и неограниченный доступ к любой информации из любой точки мира, и способ элементарной коммуникации, в общем, те вещи, которые в сегодняшней школе либо отсутствуют, либо обеспечиваются архаичными методами, наподобие килограммов бумаги, которые несчастный ученик вынужден ежедневно носить на спине. Надо только озаботиться составлением программы с ее участием и наймом достаточно квалифицированных учителей, которые внедрят сие чудо-устройство в образовательный процесс, что, в общем-то, уже реализовано в некоторых странах и даже на отдельных кусках необъятной.
Впрочем, мы все, к сожалению или к счастью, обитаем в объективной реальности, где нашему министерству образования гораздо интереснее следовать примеру Германии, а не Голландии или Финляндии, потому, что для этого нужно совершить более сложное действие, чем выпустить очередной указ, превращающий современную школу в еще большее подобие ГУЛАГа для несовершеннолетних. И сколько все это действо будет продолжаться – не знает никто.
Однако, несмотря на все нынешние сложности, я все же буду надеяться на развитие адекватных образовательных тенденций, хотя готовиться, судя по всему, так или иначе, придется к худшему. Не забывайте, что запрет только усугубляет проблему – и до встречи!