Это был воскресный летний день, в распахнутое окно доносились с улицы голоса и крики играющих детей. Пело радио, легкий ветерок носился по большой комнате. Обставлена она была бы весьма скромно：кровать у стены, над ней портреты в простых рамах, несколько стульев. Если бы не большой стол у окна. Стол этот был необыкновенный- красноватого орехового дерева, лакированный, блестящий, царских еще времен и служил украшением комнаты. Сам же хозяин полулежал на кровати, наслаждясь отдыхом.
Вдруг радио смолкло. И в наступившей тишине, даже дети на улице перестали кричать, прозвучали слова из приемника, сложились в предложения и ударили как кувалдой ：
-Граждане и гражданки Советского Союза!
Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление:
Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города ...
Данное выступление народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова 22 июня 1941 года взято мной из открытых источников.
Речь еще продолжалась, а он встал, выглянул в окно, увидел сбегающихся со всех сторон соседей, затем плотно закрыл створки. Выдвинул верхний левый ящик стола, взял оттуда документ в красном переплете,не глядя сунул его в нагрудный карман рубахи. Постоял немного, дослушивая выступление Молотова, снял с вешалки у двери пиджак. Входная дверь распахнулась и хлопнула за спиной, он прошел по темному коридору и сбежал вниз по лестнице.
На улице яблоку негде было упасть. Люди столпились вокруг столба с репродуктором. Речь давно закончилась, а они стояли в недоумении, не зная, как быть. Ожидая, вдруг сейчас скажут, что это ошибка. Он постоял немного вместе с ними, посмотрел на озадаченные лица, развернулся и, ловко лавируя в толпе, прыгнул в подошедший автобус. Доехал до военкомата, там тоже было нынче многолюдно.
И вот теперь эшелон медленно полз, извиваясь на поворотах, скрипели и пели колеса на рельсах. Он вместе с другими новобранцами ехал на фронт. С ними сопроваждающим отправился пожилой военком. Солдаты курили, разговаривали о разном, пели песни. Двери вагонов были закрыты, через щели сочились солнечные лучи и ползали по полу, как живые.
Сквозь монотонный стук колес вдруг послышался нарастающий гул и рев мотора. Эшелон остановился. Военком закричал и замахал руками, приказывая эвакуироваться . Двери распахнулись, все выскочили и побежали к ближайщей роще. Он тоже выпрыгнул на насыпь вместе со другими, отбежал немного, огляделся вокруг и увидел, проморгавшись от яркого солнца, вражеский самолет. Машина шла со спины прямо на него, все снижаясь, очевидно, готовясь сбросить бомбу, а после взмыть вверх. Невыносимый гул стоял в ушах, в груди поднялась и стала нарастать паника. Вместе с ней пришло понимание, что он стоит в эпицентре будущего взрыва, бежать некуда и нет времени. Это смерть. От этой мысли он почему-то успокоился, паника прошла, и голова стала вдруг ясной и легкой. Решение тоже пришло само, единствнное, которое осталось. Биться или умереть. Как происходит всегда с загнанным в угол зверем - он либо сдается, либо становится самым беЗстрашным противником. Война для него началась здесь, прямо сейчас.
Он еще раз внимательно посмотрел на самолет, увидел в кабине напряженное лицо пилота и вскинул винтовку, целясь немцу точно в лоб. Мешал пропеллер, мелькавший как раз перед кабиной. Он сосредоточился, прилагая все душевные силы, чтобы осуществить задуманное, и тут вдруг время потекло по- другому, все звуки отдалились и стихли, винт, изгибаясь, медленно двигался, пересекая линию стрельбы .... Если целиться в самую лопасть, как раз получится та искомая поправка. Совсем уже близко... Ну, сейчас. Выстрел был почти не слышен, дернулась винтовка, пуля прочертила свой путь, он еще успел увидеть в этом безмолвии, как лопнуло стекло кабины и качнулась голова фашиста.
Опустил винтовку, тяжело дыша, в груди теперь как будто холодной воды налили. Звуки вернулись и навалились, сперва оглушив. Он помотал головой.
Военком пристально посмотрел на него, потом глянул на самолет, снова обернулся на него и одобрительно кивнул. Машина, плавно продолжая снижаться, на бреющем полете, перелетела через стоящий поезд, прошла прямо у них над головами. Бегущие солдаты останавливались и задирали головы. Стрелок вслушивался в шум мотора, опасаясь услышать натужный рев выходящего из пике двигателя, но звук был ровный. Самолет снижался, все больше кренясь на бок, потом скрылся за деревьями рощи, послышался взрыв, и столб черного дыма взвился в голубое небо. Кто-то издал восторженный вопль.
Он облегченно выдохнул и обернулся. Военком все так же стоял неподалеку за правым плечом, смотрел на него. В этих глазах было все сразу：удивление, восторг, даже немного страха. И боец вдруг понял, сколь сильно изменилась его фронтовая судьба.
Так он стал снайпером, прошел немало фронтовых дорог. На этой винтовке появилось 9 зарубок, потом был трофейный Маузер, зарубок на котором решено было не делать. Красноватое лакированное дерево его приклада напоминало о доме.
Но об этом будет дальше. Ставьте лайки, подписывайтесь на нас, и мы продолжим.