Наша станция оказалась совсем крохотной, словно мы приехали в деревню. Вышли на перрон, огляделись. После Парижа воздух показался свежим и очень влажным. Небольшой, по нынешним меркам, городок, сияющий вечерними огнями, словно новогодняя ёлка гирляндами, встречал приветливо. Меня направили сюда, потому что здесь ещё не было ни одного православного священника на ближайшие сто километров окрест. Вокруг Морле расположено множество населённых пунктов, занимающихся в основном агрикультурой и фермерским хозяйством.
Под журчание фонтана, напоминающего порог реки, мы спустились по ступеням, оставляя позади звук уходящего на Брест поезда. В спадающей воде кружатся корабликами потемневшие листья. Безлюдно, прибывшие вместе с нами пассажиры быстро разъехались. Куда идти неизвестно, да и спросить особо не у кого. Гостиница, в которой мы зарезервировали комнату на несколько дней, называется "Привокзальная", значит должна находиться где-то рядом.
Улица под уклоном уходит вниз, похоже, город расположен на холмах. Дома в несколько этажей, в основном старинные, утопают в зелени деревьев, кустов, вьющихся растений. Мы, гремя чемоданами, продолжаем спускаться, оглядываясь по сторонам в поисках вывески отеля. Церковь я увидел сразу, как только вышел на привокзальную площадь. Острый шпиль, уносящийся в небо, казалось, протыкает летящие облака, готика конца средневековья. Сердце учащённо забилось, когда часы на храме пробили очередные полчаса, словно отозвавшись на мои мысли. Так захотелось зайти и ощутить атмосферу этого благословенного места.
Храм всегда остаётся сердцем города, в котором обитают вековые молитвы прихожан. По его энергетике можно понять и почувствовать, сколь набожны люди, живущие здесь. Мне вскоре предстояла встреча с католическими священниками для того, чтобы найти место, где я смогу проводить службы хотя бы несколько раз в неделю. О своём уголке пока не приходится даже мечтать.
Большинство православных служителей в этих местах арендуют при храмах небольшое помещение или отдельные капеллы, коих здесь огромное множество. На время проведения службы расставляются иконы, по окончании - вновь собираются. Иногда возникают трудности в этих вопросах, и я хорошо понимаю нежелание католиков делиться с другими своим законным имуществом, но такова реальность наших дней. Маленькие церкви зачастую пустуют или службы в них проводятся крайне редко, всего несколько раз в году.
Через это, своего рода миссионерство, я и должен пройти. Сама идея мирного сосуществования религий близка мне по духу, а уж двум основополагающим ветвям христианства и вовсе делить что-то глупо.
- Эрик, если я не ошибаюсь, то мы пришли! - Наташа дёрнула меня за рукав пальто, я даже вздрогнул, выходя из глубокой задумчивости.
- Да, ты права, наш отель...
Из бара доносится гомон подвыпивших посетителей. Ресепшена как такового и нет, хозяйка отеля прислуживает и за стойкой бара. Она сразу же догадалась, кто мы, и без лишних вопросов проводила нас по узкой лестнице на второй этаж, где располагается несколько небольших номеров. Помещение напомнило нам комнату в Париже: те же скрипящие старые ступени на лестнице, не совсем ровные полы, сверху покрытые дешёвым ковролином, гипсокартонные перегородки между номерами, так, что каждый вздох в соседнем номере слышен, крохотная душевая, общий туалет на этаже. Именно так я и представлял себе самые дешёвые отели в провинциальных городках. Через узкое окошко видна площадь, ведущая к церкви, которой я только что любовался.
После того, как мы смыли с себя дорожную пыль и улеглись, я ещё долго не мог заснуть, внимательно вслушиваясь, как церковные часы отбивают каждый новый отрезок времени. Не спала и моя половинка, время от времени тихонько вздыхая. Её тоска по детям ощущалась физически и вызывала во мне чувство вины.
"Вечно ты, Эрик, ищешь на свою голову проблем! Нет, нельзя жить, как все нормальные люди, нужно обязательно найти приключения и желательно с угрозой для жизни, чтобы жена постоянно за тебя переживала!" - противный голос в чём-то даже прав. Вспомнилось, как хорошо нам было в нашем уютном гнёздышке, моя работа приносила неплохие гонорары, жить было приятно и легко. А теперь чемоданы, чужая страна, разлука с детьми, пропахшие плесенью старые отели...
"Нет! Я не буду думать об этом, и ни о чём не стану жалеть. Мы сможем преодолеть всё. Я поступаю так не ради себя, это - моё призвание, и оно не в том, чтобы комфортно жить и добро наживать, а в служении Богу и людям."
Спасибо за вашу поддержку!