На третий день меня отпустили проститься с близкими. Я спустилась ко входу на кладбище. Тут было многолюдно. Аккуратно пробравшись сквозь толпившихся людей, я подошла к родителям. Они стояли обнявшись и плакали. В первый раз вижу, что папа плачет. Он всегда был сильный, безэмоциональный, твёрдый, как скала. Погладила по небритой щеке "Не плачь, папа, ты очень нужен маме".
Мама сьежилась и стала казаться совсем маленькой. Она уткнулась лицом в папину грудь и подвывает, словно раненый зверь. Обняла за плечи: "Не плачь, мама, у меня все хорошо. Я тебя очень-очень люблю". Мама затихла, подняла глаза и оглянулась. Почувствовала.
Брат обнимает рыдающую жену. Она была моей лучшей подругой. Подхожу, кладу руку на Маринкин живот. Еще не знает. "Не плачте, родные, похоже очень скоро я к вам вернусь". Маринка улыбается и кладет свою руку поверх моей.
Народ толпится, обступает обитый красным бархатом гроб. А в нем я. Такая красивая, даже лучше, чем при жизни. В белом свадебном платье. Я должна была одеть его позже, через две недели, но сложилось так, что лежу в нем сейчас. И вокруг все грустят, а должны были радоваться.
Любимый мой сидит в стороне от всех на скамейке, обхватив голову руками. Сажусь рядом. "Я тебя очень сильно люблю!" "И я, - шепчет он, - Я тебя тоже очень люблю!"
К нам подходит моя бабушка, протягивает руку. "Пора, милая!"
Закрытый гроб медленно отпускается под землю, а я поднимаюсь наверх. "Прощайте, мои любимые, не грустите! Все будет хорошо! Мы еще увидимся. Правда, бабушка? "