Парадоксальный контекст
Официальная риторика нынешнего политического режима зачастую противопоставляет Россию глобальному Западу. Практически на каждом крупном федеральном телевизионном канале есть свое ток-шоу, где вместо внутриполитической повестки обсуждаются проблемы глобального Запада. Больше всего внимания уделяется Соединенным Штатам и Европе, которые представляются в качестве главного врага. С 2014 года официальная пропаганда настолько яро обличала эти страны, что в интернет-культуре возникли полу-шуточные термины: «загнивающий Запад» и «загнивающая Европа». В сети уже давно популярно их употребление в ответ на упоминание каких-либо проблем России.
Дело далеко не ограничивается риторикой: существуют реальные санкции и анти-санкции, которые сильно сказываются на кошельках российских граждан. Может показаться парадоксальным, но при всей конфронтации с Западом на политической арене России недавно появились два ярких иностранных представителя: в августе американский киноактер Стивен Сигал стал спецпредставителем министерства иностранных дел, а уже в сентябре американский боец смешанных единоборств Джефф Монсон стал депутатом подмосковного Красногорска.
Еще с 2013 года в России можно наблюдать всемирно-известного киноактера Жерара Депардье: напрямую в политике он не задействован, однако его отъезд из Франции был все же политическим жестом, так как российское гражданство он получал по прямому указу Путина, которого французский киноактер называл «своим человеком». Вся эта история была довольно карикатурной, так как прописку Депардье получил в Саранске, а звание почетного гражданина в Чечне: очень политически лояльных регионах, но особо ничем не примечательных. Однако, в том же году Депардье также получил и паспорт Бельгии, а спустя 5 лет, в 2018 году, намеревался стать сначала алжирцем, а затем и турком. Несмотря на всеобщее внимание к сближению француза с Россией, продолжения вряд ли стоит ожидать. Если Депардье и решит остаться в России, то не в качестве политика: с подобным заявлением выступил представитель киноактера на фоне недавнего резонансного заявления Стивена Сигала о желании стать губернатором Приморья.
Вхождение американцев в политику
Политические амбиции американца привлекли столько внимания, потому что буквально за несколько дней до этого ЦИК отменил результаты выборов из-за фальсификаций в пользу кандидата от власти. Кстати, у Сигала есть много общего с Монсоном, так как он известен не только кинокарьерой, но и увлечением айкидо, ради которого он в юности эмигрировал в Японию. Чрезвычайно многослойной и разнообразной родословная Сигала кажется с его собственных слов: он заявлял, что его предки родом из Бурятии, а мать индианка, президенту Лукашенко он рассказывал о белорусских корнях, а ранее говорил, что его бабушка родом из Приморья, но есть также и корни из Санкт-Петербурга. Сложно представить, как родственникам американца удавалось преодолевать столь большие расстояния, но сам Сигал на данный момент готов «с удовольствием» ассимилироваться в Дальневосточном регионе России.
Если киноактер только намеревается стать настоящим политиком, то Монсон свои амбиции уже начал претворять в жизнь и сразу успел наделать шуму. Через несколько дней после избрания, толком не справившись с русским языком, он заявил о «неприличных богатствах» Путина и о несогласии с линией партии «Единая Россия», от которой и баллотировался. Правда, спустя всего несколько дней после скандального заявления, от своих слов отказался. Монсон сослался на то, что на самом деле слова о Путине были сказаны в позитивном ключе, но вырваны из контекста иностранным журналистом, а сам он «всегда поддерживал Путина и Россию».
Место иностранцев в России
В подобной ситуации проявляется главное противоречие роли иностранцев в российской политике: продолжают ли они линию «полезных дураков» или лишь используют нынешнюю власть для собственных целей? Сам Монсон считает себя человеком умным (к тому же имеет степень магистра в психологии) и терпеть не может, когда его называют «полезным дураком». К тому же американский боец не скрывает, что лишь использует политику для того, чтобы иметь возможность помогать российским детям и развивать смешанные единоборства. В данном контексте примечательно, что по действующему российскому законодательству любая некоммерческая организация, получающая какую-либо иностранную поддержку, получает статус «иностранного агента», что сильно затрудняет ее деятельность.
Сергей Медведев, профессор Высшей Школы Экономики и ведущий авторских аналитических программ, склоняется к версии, что история с иностранцами в российской политике — это про «полезных идиотов Кремля, некоторые из которых могут проявлять неожиданную самостоятельность, как левак Монсон». Пример Монсона показывает, что иностранцы отдают себе отчет в том, что их используют в политических целях, но параллельно с этим и сами пользуются ситуацией — вряд ли кто-то мог ожидать критики Путина от профессионального бойца, который проявлял явную симпатию к России и к властям. Сергей Медведев считает, что: «на Западе есть запрос на Россию как альтернативу капитализму и/или правящим элитам (это осталось от 20 века), и кремлевская пропаганда умело этим запросом манипулирует». Пример с отказом Монсона от своей критики именно об этом: вероятно, ему намекнули на возможные проблемы от подобных заявлений, либо он сам понял, что перешел определенную границу.
***
Несмотря на то, что в последние годы в России проходит изоляционная политика, в страну могут приезжать известные иностранные спортсмены и актеры. В некоторых случаях, власть использует их в своей пропаганде, намекая на то, что те спасаются от «Западного мира». Но никакого массового приезда знаменитостей в Россию точно наблюдать нельзя. Появление за короткий промежуток времени на политической арене сразу двух иностранцев, представителей «вражеских» стран, еще ничего не означает. Можно вообще относиться к этому с юмором — вероятно, основная задумка властей сводилась именно к высмеиванию Запада в лице этих двух одиозных людей, также как и к продолжению линии противостояния с «гегемонией США» (фраза самого Монсона).
Напускной патриотизм к России американского бойца, одиозность и «непредсказуемость» вполне могут довести его до Государственной Думы. В случае с Сигалом вряд ли стоит ожидать чего-то подобного, так как, вероятнее всего, российский МИД использует его лишь для внешнего пиара, чтобы показать, что даже известные иностранные личности готовы налаживать межкультурный диалог на стороне России.
Историческая справка
В российской истории было немало примеров, когда в политике, порой на самом высшем уровне, были задействованы иностранцы: в 18 веке сразу несколько даже участвовали в управлении Российской Империей. Большинству удалось продержаться совсем недолго в периоды «безвластья», но Екатерина I, имеющая латвийско-эстонское происхождение, правила страной целых 2 года. В ту эпоху можно было встретить иностранцев и на других уровнях государственного управления. Одним из самых известных иностранных военачальников в российской политике можно считать Бурхарда Кристофа фон Мюнниха. С1700 по 1720 годы он служил во французской, польской и других армиях, успев поучаствовать в различных военных походах в качестве инженера. С 1721 года перешел на службу к Петру I, а в 1732 году получил почетный стутус генерала-фельдмаршала. До 1740 года Миних был видным военачальником, под его руководством впервые были разгромлены турецкие войска, но затем он на два десятилетия был отправлен в ссылку.
В 18 веке многие иностранцы стали тянуться в Россию. Так, в 1761 году шотландец Сэмуэль Грейг стал капитаном 1-го ранга, а в 1775 году он получил статус губернатора Кронштадта. Еще один шотландец, Джон Пол Джонс, в 1788 году приглашенный императрицей Екатериной II (уроженкой Пруссии), получил стутусный чин контр-адмирала. Немец Август фон Беннигсен поучаствовал во многих сражениях российской армии и даже был начальником Главного штаба при Михаиле Кутузове. Знаменитый военный теоретик Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц помогал российским войскам в сражениях и переговорах с Наполеоном – за что был награжден почетным орденом от императора Александра I.
Примечательно, что и сам Наполеон Бонопарт в юности пытался поступить на службу в российскую армию, однако удалось это только его внуку Луи Жозефу Жерому, который уже в конце 19 века дослужился до генерал-лейтенанта. Он был одним из последних иностранцев на службе Российской Империи, завершивший всплеск зарубежного интереса к России 18-го столетия.