Наверное, один из самых английских романов, которые когда-либо читала, — что бы «английскость» ни значила. Старый дворецкий вспоминает свои ранние годы на службе и одновременно отправляется в путешествие, чтобы, не осознавая того, их вернуть. И вроде бы не происходит вообще ничего: ну, вспоминает. Ну, едет куда-то, описывая пейзажи и местный колорит. Ну, пытается шутить в ответ на шутки хозяина (неудачно). Но на самом деле и правда — не происходит ничего. Потому что всё уже произошло.
Главную роль здесь играет не настоящее, а прошлое. Сюжет и отступления меняются местами; меняется и вся динамика. Если в начале всё кажется предельно просто, характеры и их истории сверкают чистотой, как отполированное серебро, — то в конце все покрывается налетом недоговорённостей, нерушимых принципов, чести, чувства долга — и, разумеется, любви. Любви совершенно к разному, но от того не менее прекрасной — и трагичной. Потому что не все разбитые вазы можно склеить.
Почему “ Остаток дня” — это чашка крепкого чёрного чая: обволакивающего, выдержанного, горячего — и горького:
1) Исигуро — настоящий мастер перевоплощений. В романе, принёсшем ему Нобеля, говорила женщина, воспитывавшаяся в детдоме; здесь же говорит дворецкий — тот самый архетипный, но отнюдь не карикатурный Дворецкий, без которого Англия не была бы ни старой, ни, уж тем более, доброй. И при всей его невозможности — ему веришь;
2) это книга о долге: перед страной, перед хозяином, перед отцом, перед домом — но в первую очередь, перед самим собой. Только порой это совсем разные вещи, и возникает новый долг — перед своей совестью: выбрать, чем жертвовать;
3) да, не всё можно исправить, и не всё вернуть (можно ли вообще вернуть хоть что-то по-настоящему?). Но вместе с хватающим за плечи и заглядывающим в глаза отчаянием приходит и свобода — свобода выбирать, как распорядиться остатком отведённого дня. И, глядя на закатное солнце, такое же прекрасное, как если бы ничего не произошло, понимаешь:
4) “Вечер — лучшее время суток”