«Лирические пьесы» Грига ассоциируются у меня с детством. Учительница по фортепиано дала мне несколько томов фортепианных пьес норвежского композитора (под редакцией Н. А. Копчевского) — большие белые ноты в твёрдом переплёте, орнамент по краям и написанная большими бирюзовыми буквами фамилия автора. Ноты лежали у меня на протяжении всей моей учёбы в музыкальной школе, и я постоянно играла по ним: сначала читала с листа, потом возвращалась к пьесам ещё и ещё раз, как к старым друзьям. Покачивающиеся аккомпанементы миниатюр из первых тетрадей, изящество и иногда эфемерность вальсов, диковатая энергия народных танцев, утончённая меланхолия «Элегии», «На Родине» и подобных им пьес — всё это завораживало, прорастало в душе и, наконец, сроднилось со мной на всю жизнь. И теперь для меня «Лирические пьесы» Грига стали символом чистоты, романтической и нежной красоты и гармонии. Трепет «Птички» или «Бабочки», порхающие пассажи призраков из «Ночного сторожа», фантастических «Сильфид» или реальной девушки из миниатюры «Она танцует» незаметно улучшали мою технику. Кантиленный «Ноктюрн», страстный дуэт «Канона» или почти виолончельное соло в пьесе «Весной» учили меня петь на фортепиано. Септаккорды и нонаккорды приучали мой слух к колориту романтической гармонии, к красоте фонизма. Любовь Грига к своей родине помогала мне любить мою родину. Если бы меня попросили сказать, какая пьеса из цикла норвежского композитора самая любимая, я бы не смогла ответить. Но особый трепет вызывает во мне «Мелодия» (тетрадь 4), а особое ликование — «Свадебный день в Трольхаугене» (тетрадь 8).
© Светлана Петренко