Степа стал интересоваться темой смерти. Начал задавать вопросы об этом. Однажды спрашивает: когда мы умрем, что будет? Я к такому вопросу готов не был, говорю: ну кто-то верит, что после смерти есть другая жизнь, в раю, а кто-то в это не верит. Степка внимательно обдумывет услышанное, а я догадываюсь, что вот так с трёхлетним ребёнком говорить, наверное, все же не следует, и выдаю первое, что приходит на ум: но мы никогда не умрем, так что не думай об этом.
Но не думать о смерти он, скорее всего, уже не может. Потому что слишком много неясного. В его детском мире всё существовало всегда и все знакомые ему люди всегда были живы. Но ведь смерть есть, он знает точно: львы убивают антилоп, например, или по телеку что-то об этом рассказывают, или в садике услышит.
Обычно все эти разговоры о смерти заканчиваются спокойно и обыденно: ну поговорил, какие-то ответы получил, но все равно многое остаётся непонятным.
А вот вчера возвращаемся вечером с прогулки и Степа говорит: папа, когда вы с мамой умрёте, я буду скучать. Я почувствовал в этой фразе какую-то такую взрослую осознанную грусть и говорю: мы с мамой всегда будем с тобой - даже когда нас уже не будет рядом, мы будем у тебя в сердце.
Заходим в лифт, Степа прижимается к углу и смотрит на меня, не моргая. А потом, когда уже вышли на этаже, он начинает плакать. Я обнял его, говорю: ты плачешь, потому что будешь по нам скучать? Отвечает, что да.
Так и зашёл в квартиру на руках с ним, плачущим горячими слезами. А потом Степа обнимал Галю и тоже плакал.
А напоследок минутка легкого юмора.
Диалог:
- Папа, а когда я умру, у меня будет день рождения?
- Да, Степа, будет... Но тебя на него не позовут.
