Начнем с того, что не только пыль, но и всякий вопрос откуда-то берется. Откуда берется этот, о происхождении пыли? Исторический анализ показывает, что до первой домашней уборки никого происхождение пыли не интересовало. А более точный исторический анализ показывает, что этот вопрос никого не интересовал до второй домашней уборки.
Первый раз человек вытер пыль и ни о чем не задумался. А спустя время он увидел, что снова всё в пыли. Значит снова потребуется уборка. А после нее снова будет пыль и снова уборка. И так до бесконечности, потому что пыль опять и опять откуда-то берется. Так человек понял, что он не свободен, что жизнь есть страдание, что он изгнан из рая и проклят.
Но тут вопрос не только возникает, но и умирает в отчаянии смирившихся людей: пыль бесконечно берется откуда-то и мы прокляты. Вопроса тут больше нет. Почему же со времен второй уборки до наших дней дошел вопрос, который давно должен был исчезнуть, в первых поколениях смирившихся с изгнанием из рая людей?
Потому что человек на самом деле не смирился. Человек сохранил надежду и дерзость — если я пойму откуда берется пыль, я смогу избавиться от нее навсегда и стать свободным. Человек надеется с помощью разума, познания освободить себя, изменить свою жизнь.
Эта надежда породила и психотерапию (оп!). Познание себя, своих аффектов, позволяет выйти за пределы предопределенности аффектами, завоевать свободу и изменить свою жизнь.
Поэтому вопрос о происхождении пыли для психотерапии является ключевым, но не своим предметным содержанием, а надеждой и установкой на познание, которые в нем содержатся и одновременно явились причиной его возникновения.