«Мы находимся на пороге новой эпохи в военном искусстве и должны перейти от линейной стратегии к глубокой».
Георгий Иссерсон, Военная академия имени Фрунзе, 1933
Как только Красная Армия после гражданской войны стала осваивать вооруженные силы, одним из первых вопросов, которые ее руководство начало решать, было то, какие силы ей понадобятся для будущих военных операций.
Русская армия всегда была ориентирована на наступление, и Красная Армия также приняла данный постулат, но признала, что стандартные линейные методы наступления не работали против тактики глубокой обороны, появившейся во время Первой мировой войны.
Особенно трудно было решить вопрос о том, как лучше сломать подготовленную оборону противника и как превратить прорыв из локальной тактической победы в более широкий успех, который давал более решающие результаты.
Несмотря на ужасные последствия, революция позволила новым кадрам ревизионистских российских военных теоретиков многое переосмыслить, и к концу 1920-х годов они предложили радикально новую военную доктрину. Считалось что Красной Армии нужно больше, чем просто большие пехотные армии, и они настойчиво отстаивали новую тактику, основанную на использовании танков, мобильной артиллерии и авиационной поддержки.
В 1929 году генерал-лейтенант Владимир Триандафиллов написал «Характер боевых действий современных армий», в котором впервые начал разрабатывать концепцию глубокого прорыва (глубоких операций) и выступал за формирование крупных танковых подразделений. Триандафиллов разработал прорыв, достигнутый ударной армией, состоящей из 15 стрелковых дивизий, усиленных тяжелой артиллерией и танками.
Михаил Тухачевский также способствовал раннему развитию теории Глубоких операций и был За механизацию Красной Армии.
Первоначально Глубокий Прорыв задумывался как просто тактическое решение прорыва обороны в стиле Первой мировой войны путем координации огня артиллерии, танков и авиации. Поэтому изначально глубина проникновения составляла всего около 15 км.
Красная Армия сформировала свою первую экспериментальную танковую бригаду в мае 1930 года, а два года спустя было сформировано два механизированных корпуса, каждый из которых насчитывал 463 легких танка.
Тем не менее, Красная Армия была не уверена в том, как лучше использовать танки на поле боя – подобные дебаты также проходили и в других армиях иностранных государств. В конце концов, в армии было разработано три различных доктринальных подхода, которые в дальнейшем повлияли на развитие ее бронетанковых войск, использовавшихся во Второй мировой войне.
Прежде всего, была обозначена основная функция танков как непосредственная поддержка пехоты, в результате чего появились легкие танки серии Т-26. Тем не менее, было признано, что эти легкие танки не были достаточно мощными, чтобы прорвать плотную укрепленную оборону противника. Для этого нужны были более тяжелые машины с усиленной броней и вооружением.
Решение данного вопроса привело к появлению танков Т-28 и Т-35, а затем серии КВ-1.
Наконец, после того, как будет достигнут прорыв, наступает следующий этап, в ходе которого кавалерия и легкие танки стремительно вклиниваются в глубокий тыл неприятеля.
Поначалу Красная Армия строила быстрые танки серии БT для выполнения глубоких миссии, но быстрый технический прогресс позволил разработать более совершенный танк Т-34.
Важным моментом здесь является то, что, в отличие от немецких разработчиков танков, советские военные руководители утверждали, что построенные ими танки обладали дальностью, надежностью и мобильностью для проведения подобных операций. Для этого Советский Союз усовершенствовал надежный и мощный дизельный танковый двигатель, которым он оснащал свои танки БТ-7М и Т-34.
И к началу Второй мировой войны советские танки в отличие от тех же британских, французский и немецких машин имели удвоенную дальность действия.