Глубинные предпосылки
В Москве 10 августа прошел самый многочисленный за последние годы митинг оппозиции в России: «Белый счетчик» насчитал 60 тыс. человек. На фоне последних лет это действительно выдающийся результат.
Как всегда, все аналитические силы интернета разделились на два лагеря — «оптимистов» и «скептиков». Первые открывают шампанское под возгласы «Раз они вывели столько ОМОНа, значит они боятся! Так победим! Держать строй!», вторые справедливо иронизируют над тем, что всего протестного запала толпы хватает только на крики «Позор!» и «Фашисты!», пока на их глазах задерживают и ведут в автозаки женщин, подростков и инвалидов.
Попробуем пройти между двумя крайностями и понять, что происходит в Москве, какие у всего этого перспективы и есть ли они вообще.
Для этого необходимо начать издалека. Юридически Россия — это демократическая федеративная республика. Является она таковой со времен образования СССР в 1922 году, что не помешало установлению на ее территории сначала партийной, потом персоналистской, а затем снова партийной диктатуры. Даже при Иосифе Сталине в СССР проходили выборы во всех уровнях власти в стране, а сам он формально занимал вообще не государственную должность лидера Коммунистической партии при официальном главе государства товарище Михаиле Калинине. При фактически тоталитарной деспотии, с точки зрения юридического устройства институтов власти это была самая настоящая, да что уж там — самая прогрессивная демократия. На бумаге.
По конституции СССР главным правящим органом, высшим органом государственной власти был как раз Парламент — Верховный Совет СССР. Чисто теоретически туда могли избраться все, кто угодно, вне зависимости от партийной принадлежности.
Напрашивается вопрос: так каким же образом в Советском Союзе вся власть концентрировалась в руках десяти-двадцати человек? Ответ кроется в одной хитрости. Верховный Совет был органом абсолютной власти, но собирался раз в полгода на два дня чтобы выбрать правительство — Президиум, у которого как раз и была вся фактическая полнота власти, и одним махом единогласно и не читая одобрить все новые законы, Президиумом и партийным руководством написанные. Два дня проходят, и «депутаты» возвращаются к своей трудовой жизни — Верховный Совет в основном состоял из продавщиц, доярок и слесарей, как и пристало в государстве рабочих и крестьян.
Таким образом, в СССР решались все возможные вопросы — фактическая военноказарменная деспотия всем вокруг, снаружи и внутри, с чистой совестью могла заявить — «Нас избрал народ, настоящие пролетарии!». А представители этих самых Настоящих Пролетариев обладали властью всего четыре дня в году. Прибавим к этому КГБ, не навязчиво следившее за тем, чтобы в бюллетени попадали только «идеологически верные», а не всякие предатели, и получим абсолютно устойчивую авторитарную систему. Систему, в недрах которой была воспитана вся нынешняя власть в России.
Однако абсолютно устойчивая система рухнула как колосс на глиняных ногах. Да, кажется, что рухнула она под натиском миллионных толп в Москве 91-го, но это кульминация и финал истории. Началась она много раньше — в 1989 году, когда в результате «перестройки» под натиском ветров свободы что-то сломалось, и вместо доярок и слесарей в Верховный Совет избрался лауреат Нобелевской премии мира и лицо диссидентского движения академик Андрей Сахаров.
В науке политологии такие сюжеты давно изучены и описаны как феномен «Спящих институтов». Любая диктатура, которая хочет пойти чуть дальше анархии рейдеров из фильмов про Безумного Макса, так или иначе должна лицемерить, изображая ритуал своей легитимации, действовать не от имени себя любимого, а исключительно по наставлению высшей силы. Со времен эпохи просвещения, когда люди перестали верить в богов, единственной высшей силой остался абстрактный «народ», а это значит, что все диктатуры обречены играть в демократию. Но эти же самые игры и станут в итоге погибелью автократа на Кощеевой игле, спящие институты пробудятся, и доярки сменятся диссидентами.
В 1991 году Советский Союз погиб, распался и самоуничтожился. Россия стала свободной парламентской республикой — как Германия — где всем, наконец, спустя десятки лет лжи и лицемерия, правит всенародно избранный парламент, тот самый Верховный Совет (правда уровнем ниже – РСФСР). Это был период феноменальной политической свободы, которой в истории России никогда до того не было. Настоящие депутаты, в настоящем свободном парламенте занимались вопросами прав человека, составлением конституции, обсуждали возможность люстрации должностных лиц преступного режима прошлого. Но ничто хорошее в нашей стране не длится долго, свобода кончилась кризисом 1993 года.
Суть событий 1993 года проста и незатейлива — Борис Ельцин, как глава исполнительной власти в России по Конституции РСФСР (которая тогда еще действовала, потому что другой конституции еще не успели написать) подчинялся Верховному Совету и был ему подотчетным. Однако, его это закономерно не устраивало, он хотел республику президентскую — где первая скрипка за ним.
С точки зрения духа закона правда была на стороне Парламента, и Конституционный Суд стал склоняться на сторону Верховного Совета. Ельцин такого допустить не мог: он ввел в Москву танки, расстрелял из них парламент и арестовал самых настойчивых депутатов.
Поймав волну, Ельцин быстро подготовил новую конституцию России — нашу современную, в которой президент из главы исполнительной власти превратился в «гаранта конституции» с множеством маленьких, но очень интересных чрезвычайных полномочий во всех трех ветвях власти. Например, по «Ельцинской конституции» президент назначает всех федеральных судей.
Конституция была принята на референдуме из одного вопроса — «Принимаете ли вы Конституцию РФ?». В тот же день был избран новый парламент по этой самой новой Конституции — наши родные Государственная Дума и Совет Федерации.
Весь этот длинный исторический экскурс здесь неспроста. Именно в нем таится ключевое понимание логики нынешней власти на сегодня. Именно в 1993 году наша страна вновь незаметно, но необратимо вернулась обратно на рельсы гибридного авторитаризма: режима, где демократические процедуры — это не способ определить нового лидера, не финальная битва, а церемония, ритуал передачи полномочий от народа к нужным, «правильным» людям. Не выбор, но легитимация.
При этом, следует понимать, что нынешняя власть не просто преемник людей из 90-х, это та самая власть из 90-х: председатель Конституционного суда Валерий Зорькин, человек, принимающий присягу президента, председательствует в нем с 1991 года; «серый кардинал» Аппарата Президента Сергей Кириенко в 1998-м был премьер-министром, и так далее и так далее. Они все видели, как разрушился СССР, а некоторые даже принимали в этом процессе непосредственное участие. Они все видели, как великую сверхдержаву, лидера «второго мира» на корню уничтожили выборы в смешной и никому не интересный орган власти, в котором полвека заседали статисты в прямом смысле слова.
Угроза «спящих институтов» ими ощущается очень хорошо, а возможность контроля над выборами даже в незначительный сельсовет — это не просто вопрос интересов, это вопрос самоуспокоения. «Если можем избрать кого нужно в сельсовет, то можем и президента». По законам логики, верно и обратное.
Логично, что оппозиция о всем этом осведомлена не меньше. И если роль власти «Спящие институты» контролировать, то роль оппозиции — их активировать.
На вопрос, который обычно тут возникает — «А что помешает В.В.П. вообще все это убрать, объявить себя диктатором и императором и править как в Северной Корее?» — ответа два.
Первый банальный: нашим элитам точно будет закрыт вход на Запад, уже под любым видом, ибо мало кто любит оголтелых. Второй на эрудицию: даже в Северной Корее есть парламент из целых трех партий. Не бывает в мире власти без легитимации, как и Кощея без кощеевой иглы.
Автор — Егор Петрукович
*(Мнение автора может не совпадать с позицией редакции)