«Вероятно, самое сложное в мире для человека - просто наблюдать и принимать окружающее. Мы всегда искажаем картины нашими надеждами, ожиданиями и страхами», - пишет Стейнбек в своем «Русском дневнике».
Наблюдать и принимать – мудро и верно. Быть настоящим собой в настоящем времени – и уметь взглянуть со стороны.
Интересно посмотреть на свою страну глазами иностранцев, а тем ценнее – писателя, умеющего замечать детали и выделять главное, и фотографа, одним снимком заменяющего страницы текста.
Путевые заметки Джона Стейнбека и Роберта Капы – удивительное сочетание правдивого описания, ироничных комментариев и глубоких и емких фотографий.
«Как только стало известно, что мы едем в Советский Союз, нас начали засыпать советами и предостережениями. Делали это в основном те люди, которые никогда не были в России.
Одна пожилая женщина сказала, и в голосе ее слышался ужас:
― Да ведь вы же пропадете без вести, пропадете без вести, как только пересечете границу!
Мы, в свою очередь, задали ей вопрос, в интересах репортерской точности:
― А вы знаете кого-нибудь из пропавших?
― Нет, ― сказала она. ― Я никого лично не знаю, но пропало уже много людей.
Тогда мы сказали:
― Возможно, это и правда, мы не знаем, но не можете ли вы назвать нам имя хотя бы одного из тех, кто пропал? Или хотя бы имя человека, лично знающего кого-то из Пропавших без вести?
Она ответила:
― Тысячи пропали».
Пропали и Роберт с Джоном – затерялись в лабиринтах послевоенной Москвы, золотистых полях Украины, горных дорогах Грузии. Они столкнулись с советской бюрократией, русским гостеприимством, украинской хлебосольностью и грузинской широтой души.
Вместе с читателем Стейнбек иронизирует над русскими:
«Мы слышали о русской игре ― назовем ее «русский гамбит», ― выиграть в которой редко кому удается. Она очень проста. Чиновник из государственного учреждения, с которым вы хотите встретиться, то болен, то его нет на месте, то он попал в больницу, то находится в отпуске. Это может продолжаться годами. А если вы переключитесь на другого человека, то его тоже не окажется в городе, или он попадет в больницу, или уедет в отпуск».
«Ленин, по всей вероятности, ничего не выбрасывал. В залах и в застекленных витринах можно видеть его записки, дневники, манифесты, памфлеты; его карандаши и ручки, его галстуки, одежда - все здесь».
«Русские любят мороженое, и его всегда недостаёт».
И вместе с читателем же грустит, описывая послевоенный разрушенный Сталинград, мальчика, каждый вечер навещающего братскую могилу, где лежит его отец, девушек, танцующих друг с другом от недостатка мужчин их возраста.
В книге мало политики и много людей, мало идеологии и много размышлений – о литературе и искусстве, о еде и традициях, об истории и особенностях менталитетов. Стейнбек не оценивает – он действительно наблюдает и принимает, не пытается никому понравиться – он пишет дневник.
Стейнбек и Капа оба фотографы, настолько точны и документальны их зарисовки.
В начале путешествия Стейнбек пообещал быть беспристрастным. У него не получилось – он полюбил послевоенную Россию (куда включил и Украину, и Грузию, и это удивительно правильно!), полюбил так, что не смог спрятать любовь за официоз документального жанра.
Ну, а я теперь еще больше люблю Стейнбека! Побегу перечитывать остальное!