Петенька и Оленька поженились в далеком 1967 году и почти сразу купили дом. Не беда, что деревянный и маленький, зато свой. Тем более, что Петенька-парень рукастый и не ленивый: целыми днями, год за годом на двух работах работает и все в дом, все в дом. Однажды теща в гости приехала, глянула на стройку прицельным глазом, посмотрела, как молодые дружно живут да деток наживают, и решила-пора!
-Ты, Оля, глупая,-говорила мать единственной дочери. –муженек-то твой дом достроит-перестроит и уйдет к другой. А ты будешь с двумя детьми на вокзале на чемоданах сидеть. Оля рот открыла от удивления, и откуда это мама все знает? Не иначе ее личная жизнь научила. И не важно, что папенька от маменьки сбежал не к другой, а на тот свет, но мама-то лучше знает! Короче говоря пошли они к нотариусу и дом с Оленьки на Маменьку переписали, по договору дарения. По закону, действовавшему на тот момент, письменного согласия супруга не требовалось, предполагалось, что супруги действуют согласованно.
Годы шли, дом из деревянного стал каменный, из одноэтажного вырос до двух этажей, Оленька стала Ольгой Геннадьевной и родила двоих детей, а Петр Петрович все также работал на двух работах, все деньги отдавал жене, и ни в чем особо не нуждался, лишь бы жена рядом стояла, когда он что-то по дому делает. И вот однажды случилось, Маменька к ним переехала, насовсем. Старая стала теща, но свой боевой дух не растеряла. И начала она зятя пилить и поедом есть: мол все что ни делаешь, все неправильно, плохо. Ольга хоть и повзрослела, но мать свою по -прежнему слушала. А вот Петр Петрович не выдержал, кулаком по столу стукнул, мол «в моем доме…» Тут и выяснилось, что дом уже давно не его, а тещин и срок давности для обжалования договора дарения давно истек. Теперь уж теща зятю на дверь указала.
Когда я увидела в суде Оленьку с Маменькой, мне стало ее очень жаль. Немолодая одышливая женщина с серым отекшим лицом. Не понятно, почему она так старательно разрушала свое семейное гнездо в угоду властной матери. А вот Петра Петровича подобрала другая добрая женщина, видит, что такой неприхотливый и работящий «на дороге валяется». Петр Петрович очень хотел отсудить половину дома. Или хотя бы компенсацию за все благоустройство, что он за тридцать лет совместной жизни наделал. Но, к сожалению для такого случая, как у Оленьки и Петеньки, в законе не было подходящей статьи: дом не являлся совместным имуществом супругов. В результате Ольга Геннадьевна и ее Маменька получили дом, а Петр Петрович свободу и новую женщину. Ко дню рассмотрения дела в апелляции Ольга Геннадьевна похоронила свою мать и разгуливала одна –одинешенька по большому дому. А Петр Петрович опять затеял стройку, правда уже в квартире у новой подруги. Ему под 60, но он довольно шустро бегает пешком по городу. Но это возможно по тому, что зарплатную карточку он отдал Верочке, она и распоряжается всеми финансами. А ему и так хорошо, лишь бы Верочка рядом была, когда он работает.