Расплачиваться чужими жизнями полковники и генералы во время Великой отечественной войны научились быстро, потому что чем-то нужно было прикрывать свою тупость и разгильдяйство. Это приводило к тому, что сами солдаты часто бросали свои позиции, когда начинали понимать, что им досталась роль пушечного мяса. Но в моих ИПТАПах (истребительно-противотанковая артиллерия) никогда такого не было, чтобы ребята вдруг бросили пушки и убежали с огневого рубежа. Наш комполка всегда сам выбирал место, где лучше поставить батарею, когда мы оказывались на танкоопасном направлении.
Одна батарея всегда ставилась в закрытую позицию, и тщательно маскировалась, а две другие занимали места на флангах, чтобы бить немецкие танки в борта и гусеницы. Остальные выкатывали свои орудия на прямую наводку. Когда позиции для всех были выбраны, начиналась самая тяжелая работа - копание в земле. Нужно было рыть ниши для снарядов, ячейки и окопы для людей, маскировать пушки и протягивать линии связи. Зимой от мерзлой земли лопата звенела и отскакивала, а корни кустов были прочные, как стальная проволока. А осенью и весной все было в воде, и выкопанные окопы тут же заполнялись жидкой грязью.
Все это делалось ночью, потому что к утру позиция должна быть готова. Гитлеровские танки часто шли в атаку сразу после рассвета. Поэтому, как только небо начинало светлеть, грузовики снабжения уходили в тыл, а мы были готовы принять жестокий бой с непредсказуемым финалом. Я часто оставлял у орудия всего три человека: заряжающего, наводчика и командира, чтобы избежать лишних потерь. Остальные должны были сидеть в окопах, чтобы в случае необходимости сразу заменить ставших непригодными для продолжения боя товарищей.
В нашем полку во время гитлеровской атаки замполит, штабные работники и комсорг никогда не отсиживались в безопасном месте, а приходили на огневой рубеж и подносили снаряды, а также заменяли выбывших из боя. Такая система была организована командиром полка и, по моему мнению, это было справедливо. Немецкие танки Т-3 и Т-4 были наиболее частыми гостями на наших огневых рубежах, по крайней мере, до 44-го года. Гитлеровские окаянные чертяки пускали во главе клина тяжелый танк, а за его спиной пресмыкались средние и легкие бронемашины.
А потом появились «Тигры» и «Пантеры», с которыми шутки были плохи. Особенно, когда немцы, которые были умными и толковыми бойцами, проводили массированную атаку новыми танками. Главная задача, которая стояла перед их первым рядом бронемашин - это вынудить нас открыть огонь и раскрыть наши позиции. А как только это происходило, «Фердинанды», которые шли во втором эшелоне, начинали методично "выщелкивать" наши противотанковые пушки. Тогда становилось действительно страшновато, и душа могла в любой момент провалиться в пятки.
Как это не обидно, но мы не могли причинить никакого вреда «Фердинандам», которые вели огонь с расстояния более, чем в один километр. Поэтому предварительный расклад перед боем у нас был такой: каждое орудие перед тем, как исчезнуть вместе с расчетом в глубине веков, должно было уничтожить хотя бы один гитлеровский танк или самоходку. А дальше, как повезет, все на передовой под богом ходили. Иногда одна пушка уничтожала и несколько вражеских танков, но такое бывало редко.
Артиллерист Койфман Александр о том, на что мы уповали, когда на нас накатывала свора немецких бронемашин.