Книга получилась большая, подробная, героев много. Есть знакомые, есть совсем новые, подобно Эвархе, ловцу магических зверей. Но есть и совсем иные...
Позвольте представить: дядюшка Пустошник.
"Шаркающие шаги вдруг раздались совсем близко, дверь скрипнула, потянуло холодным воздухом, пахнущим пылью и машинным маслом.
— Ну? — без предисловий и приветствий вопросил Пустошник, ставя на пол яркую, почти целую свечу. — Вот говорил же я Мегле, учителю твоему. всегда говорил — мало он тебе ремня выписывал. Меня он, конечно же, не слушал, дескать, Спаситель велел добрым к людям быть! «Добрым»! Ха! И чем это всё кончилось, а, я тебя спрашиваю? Чем? Одни протори да убытки от тебя, недоделанного, хотя давно уже должен сам себе хорошо делать!
— Привет, хозяин ласковый, — ухмыльнулся Эварха. — И я тебя тоже рад видеть. Честное слово, рад.
Пустошник небрежно снял с табуретки масляную лампу — знаменитой своей левой рукой, точнее, латунным протезом с острыми, как крючья, пальцами, — заскрипел суставами и шарнирами; уселся сам. Это значило — разговор пойдёт серьёзный и скорее всего о деньгах. И даже точно о деньгах.
Выглядел старый хрыч весьма впечатляюще даже для Вольного Города, привыкшего, казалось бы, ко всему. Невысокий, сгорбленный, с длинной седой бородой — лишь кое-где ещё мелькали смоляные пряди — , всегда в одной и той же тёмной хламиде; лицо уродовали следы давних сильных ожогов; вместо левой глазницы — прямо в кость, казалось, ввинченная бронзовая трубка, в ней — целый набор линз, с жужжанием выдвигавшихся и уходивших внутрь черепа; вместо левой руки, отнятой по самое плечо, под хламидой прятался искусно сделанный протез. Поговаривали, что старик некогда был одним из лучших мастеров-алхимиков, а может, и заклинателей, и покалечился сам, очень давно, в молодости, пытаясь обратить свинцовый брусок в красное золото («при помощи огненных элементалей и серной кислоты», добавляли иногда отдельные знатоки). Эварха был уверен, что всё это полная ерунда — за исключением идеи обратить свинец в золото.
Правда, с тех пор Пустошник явно поумнел и нашёл куда более действенный способ поддерживать своё благосостояние.
— Значится, так, — старик выразительно пощёлкал латунными пальцами. — Не в моих привычках ходить вокруг да около, так что начну с главного. Дела твои, приятель, сейчас как у дохлого гоблина.
— Да ну? — прищурился Эварха. Даже если дела его и впрямь не лучше, чем у дохлого гоблина, торговаться следовало всё равно. — Преувеличиваешь, сударь мой Пустошник, шутки всё шутишь, по своему обычаю. Дохлый гоблин, говоришь? Ну, гоблин, может, он и дохлый, а я пока что ещё жив..."
Ну, а как на самом деле дела у ловца Эвархи, "как у дохлого гоблина" или всё-же получше, узнаем совсем уже скоро.