Окончание. Начало здесь
Принятые властями меры по зачистке города перед Олимпиадой принесли ожидаемые плоды – Москва опустела. По улицам, оказавшимся неожиданно широкими, с невероятной скоростью проносились полупустые троллейбусы, членовозы, свободные такси и милицейские машины. Магазины стали напоминать музеи. Оставшиеся в городе москвичи, зайдя в пустой магазин, шарахались обратно в дверь – по всей видимости, это санитарный день, ведь не может же в продуктовом магазине не быть очередей в большинство отделов. Продавцам приходилось убеждать перепуганных покупателей вернуться и купить что-нибудь. А что купить, таки было. Где-то за месяц до открытия Олимпиады в Москву начали завозить продукты. Зачастую ранее не виданные. Итальянский сыр, финские колбасы, разнообразные фрукты и овощи, соки в пакетах. Да что там говорить, БАНОЧНОЕ ПИВО!!! Это сейчас баночное пиво 20-ти сортов лежит себе в любом магазине и совершенно не ценится. В 80-м это был атрибут недоступной заграничной жизни. А еще, Кока-Кола! Если с Пепси жители Совка уже были знакомы, благодаря построенному в Новороссийске заводу, то Кока и Фанта – это что-то тоже очень «не наше», заграничное. В мясных отделах, скучающие продавцы отгоняли мух от красиво выложенных на эмалированные лотки кусков телячьей вырезки и свиной шейки. А в гастрономическом… Ветчина, буженина, колбасы, сосиски. Да что там говорить, даже сардельки, которых уже несколько лет никто в магазинах не видел. И все это БЕЗ ОЧЕРЕДИ, свободно. Мой сосед потом еще долго рассказывал, как во время Олимпиады он после работы заходил на минутку в Кулинарию, и покупал себе на ужин ОДНУ отбивную, эскалоп или антрекот – на выбор. Конечно, современному москвичу это изобилие показалось бы жалким и убогим, но тогда… Все понимали: «Вот он, праздник! Это же почти коммунизм!». И москвичи, понимая, что такое «счастье» ненадолго не бывает, бросились покупать все подряд.
Именно ситуация с олимпийским «изобилием» в Москве подтолкнула писателя В. Н. Войновича к идее написания через несколько лет замечательной сатирической антиутопии «Москва 2042». В этом романе, в отдельно от всей страны взятой Москве был построен коммунизм. Самый настоящий. Правда, для этого пришлось отгородить Москву от остальной страны стеной, действуя уже знакомыми олимпийскими методами. И также, за месяц до коммунизма в Москву усиленно завозили продукты и товары. Разница лишь в том, что Олимпиада продлилась всего две недели – товаров хватило, а в коммунистической Москве Войновича пришлось уже через месяц вводить карточную систему и строго ограничивать потребности «коммунян».
Мне, как и всем студентам «не олимпийских курсов» грозила принудительная отправка в студенческий стройотряд, но неожиданно обнаружился дефицит обслуживающего персонала и «волонтеров». И нас также призвали на Олимпиаду. Студенты во время олимпийских игр работали везде. От горничных в гостиницах и продавцов в киосках до «столбиков» в оцеплениях, билетеров и санитаров в медпунктах. Лично мне повезло: я был определен на международную телефонную станцию, где мои обязанности техника-ремонтника были необременительны, а начальство не отличалось строгостью. Поэтому, уже к 11-12 часам я спокойно покидал рабочее место и наслаждался свободой. Рассказывая об участии студентов в обслуживании игр нельзя не упомянуть об одной афере. Оказалось, что для всех волонтеров была изготовлена бесплатно выдаваемая униформа, разработанная, чуть ли не Славой Зайцевым. Униформа состояла из синих джинсов и белой с полосками трикотажной ветровки. Как потом оказалось, все это было сшито из плохоньких дешевых тканей и теряло импозантный вид через пару недель носки. Но тогда всем казалось – что-то особенное. Тем более задарма. Распределением этих «богатств», естественно, занялись комсомольские организации. Естественно, потому что комсомольские лидеры уже тогда отличались неутолимым стяжательством и беспринципностью. Это ведь из них, пройдя несколько метаморфоз, впоследствии вылупились первые олигархи. Сперва униформа была выдана только избранному кругу комсомольских функционеров и активистов. Потом всем «плебеям» очень доходчиво объяснили, что форма положена только тем, кто непосредственно контактирует с гостями – продавцам, билетерам, оцеплению. Но нашлись недовольные и неугомонные, которые выяснили, что в каком-то райкоме комсомола (видимо по недосмотру) униформу выдали всем. Посыпались жалобы, и вожделенные тряпки были выданы еще одной категории студентов – «олимпийскому курсу». На остальных же, объяснили нам, рассчитано не было. И уже потом, после открытия игр, выяснилось, что униформа полагается всем поголовно, просто «не все об этом знают, и не приезжают получать». Тут же в райкоме был высажен десант обделенных, но их ждало горькое разочарование: в захламленном помещении им показали несколько мешков с браком и неликвидными размерами. Выбирайте! Расхватав эти остатки по принципу «хватай халяву, потом разберемся», десант вернулся «в расположение», где примерка добычи вызвала у общества гомерический смех. Ну, и фиг с ними, с тряпками – у молодых нет привычки долго грустить по такому мелкому поводу – не очень-то и хотелось. Что касается лично меня, то получая шмотки из-за границы (об этом упомянуто в самом начале), я не испытывал к олимпийским тряпкам вообще никаких чувств и заранее отказался от полагающегося мне костюма в пользу приятеля. Правда, воспользоваться моей «добротой» ему не удалось. А где-то через год до нас стали доходить сведения, что украденная комсомольцами олимпийская униформа была вывезена в регионы, где еще несколько месяцев продавалась через магазины потребкооперации.
Где-то, примерно за две недели, до открытия Игр, в Москву начали завозить милиционеров. Я не шучу. Со всех концов нашей необъятной в Москву ехали поезда и автобусы с милиционерами. Их расселяли в пустующих по случаю каникул школах и определяли им близлежащие районы для патрулирования. Их было очень много на улицах. Едва ли не больше, чем обычных прохожих. И что бросалось в глаза, все милиционеры в одном районе были похожи друг на друга. Например, в Беляево, где я работал, был район азербайджанских милиционеров – все, как на подбор смуглые, с пышными черными усами. А в районе Измайлово все милиционеры на улицах были из Казахстана. И так по всей Москве. Это очень забавно, когда, перейдя улицу из района, патрулируемого бравыми кавказцами с орлиным профилем, ты попадал в район блондинистых и конопатых уроженцев Вологды, а оттуда в район разбитных одесситов. Но и этого властям показалось мало. Солдаты-срочники из подмосковных военных частей были переодеты в форму милиционеров и брошены «на укрепление». Эти тоже выделялись – совсем детскими лицами и фигурами. В общем и целом, Москва, изначально рассчитанная на гораздо большее число гостей, выглядела, как пальто, купленное на вырост. И все из-за бойкота.
В самый разгар Олимпиады праздник был омрачен безвременным уходом В. С. Высоцкого. Я переживал это событие особенно, поскольку в тот день с утра на входе в здание международной АТС, где я работал висело объявление: «В 18.30 в актовом зале состоится встреча с актерами московского Театра на Таганке». Знающие люди объяснили смысл этого объявления: всю вторую половину «встречи» будет петь Высоцкий, у которого есть с этой организацией неформальные связи: влюбленные в В.С. телефонистки давали ему связь с Парижем мгновенно, в любое время дня и ночи, а он «расплачивался» песнями. Но не прошло и часа, как из коммутаторного цеха пришла трагическая новость. Телефонистки все новости узнают первыми.
И все-таки, несмотря на все проблемы и трагические события, ощущение праздника было. Беззаботность, пиво, вечеринки с девушками и прочие удовольствия. Плюс посещение спортивных соревнований. Ну, ведь никогда бы я не пошел в обычное время на соревнования по тяжелой атлетике, или, например, по фехтованию, в котором только специалист понимает, что происходит. А мы ходили, поскольку надо было «отметится» - я, мол, был и видел. И как ни странно, было интересно. Магазины, кинотеатры, театры, выставки, музеи – все это работало и все было доступно. Были и иностранные гости, которые восторженно (гостям положено испытывать восторг) носились по сувенирным магазинчикам и скупали плюшевых олимпийских мишек калибром от нескольких сантиметров до «в полный рост». Разговорился я как-то на улице с одной дамой старшего возраста из Голландии. Она, как и полагается гостю, была в полном восторге. Особенно ее радовало обилие милиции. «Мы совершенно не боимся гулять по улицам, даже ночью». Дама оказалась олимпийской фанаткой. Начиная с Токио, она была на всех олимпиадах и прекрасно помнила олимпиаду в Мехико, где, по ее словам, каждый пятый турист был ограблен или обворован. Также с ужасом вспоминала она Мюнхен, где из-за угрозы терактов им настоятельно не рекомендовалось покидать гостиницу. А тут – такая лафа. Немного она насмешила меня словами: «Какие, вы, русские, молодцы. У вас пока очень мало машин, а вы уже построили такие широкие улицы» Правда, пожаловалась она, что туалеты есть только у спортивных сооружений, а просто на улицах – нету. И еще, «совершенно негде попить воды». Я завел ее в ближайшие «продукты», где она купила бутылку минералки. А стаканчик? А где пить? Тут уж я развел руками, помог открыть пробку о ближайший выступ и указал на ближайшую скамейку. До одноразовых стаканчиков и кафе с туалетами наша цивилизация к тому времени еще не дошла, а вести заграничную даму к автомату с газировкой я не решился.
Но вот, отзвучали гимны победителей, поплакал, «наш ласковый Миша», улетая на шариках в свой сказочный лес, и страна вернулась к серым будням. Разъехались по своим городам и аулам бравые кавказские милиционеры, вернулись с военных сборов холостые инженеры. Хлынули в Москву потоком застоявшиеся автобусы из ближайших областей, а их пассажиры смели с полок магазинов остатки «олимпийского изобилия». Олимпийская сказка, прощай!