... Тогда Слава с Вадиком жили в комнате студенческого общежития, которое находилось в сосновом бору немного в стороне от города, но в его черте. Рядом с девятиэтажным общежитием находились пара других таких же студенческих общежитий, дома для сотрудников и преподавателей Пермского политехнического института, здание столовой и называлась эта местность со всеми строениями "Комплекс". Так же называлась и автобусная остановка у общежития, которая была конечной. Именно поэтому, когда кто-то произносил слова "комплекс", "на комплексе", все ассоциировали их со студенческим общежитием.
Это был настоящий весёлый незабываемо счастливый студенческий Новый год со смехом, шампанским, конфетти, красиво разодетыми по последней моде студентами, молодыми студентками и танцами на круглосуточной дискотеке в зимнем переходе между общежитиями. В дни новогодних праздников кроме проживающих в общежитиях студентов на комплекс приезжало огромное количество гостей из тех студентов, что жили дома с мамой и папой. Понятно, что в общежитии никакого надзора никем, кроме студсовета, который состоял из таких же студентов, не осуществлялось и молодёжь отрывалась по полной программе. В ту памятную ночь все как-то несуразно разбрелись после встречи в двенадцать часов Нового года по разным комнатам и компаниям. Причём все, веселясь и употребляя спиртное в приличных количествах, кочевали из комнаты в комнату без разбора и Слава с Вадиком и Джаном в конце концов оказались в разных компаниях. Когда после бурно проведённой ночи Славик с Вадиком на удивление обоих почти одновременно пришли утром в свою комнату, то нашли там сидящего за столом в одиночестве Джана, а рядом с ним лежащую на столе консервную банку из-под кильки в томатном соусе. Джан не мог открыть рот и с трудом говорил сквозь сжатые зубы. Его попытки что-то сказать очень напоминал мычание. Он еле смог объяснить братьям, что очень хочет есть. Слава взял тогда со стола консервную банку и удивился тому, что она была лёгкая, как будто пустая. Осмотрев её со всех сторон, он убедился, что кроме небольшого отверстия меньше сантиметра длиной на банке больше никаких отверстий не было и в то же время банка была пустой. Каким образом Джан смог с голодухи опорожнить металлическую банку с находящимися там рыбными консервами через такое маленькое отверстие так навсегда для всех и осталось загадкой. Можно только догадываться, как сильно захотел есть его молодой, ещё растущий организм, если, не найдя никакого предмета типа ножа, как-то непостижимым образом об край металлической кровати он смог чуть-чуть приоткрыть банку. Буквально металл был разорван не больше, чем на один сантиметр в длину и меньше одного миллиметра в ширину. Затем, не найдя в незнакомой для него комнате ничего, что помогло бы достать из банки содержимое, Джан высосал содержимое консервы через образовавшуюся щель. Все присутствующие знали, что внутренность консервы представляет из себя далеко не жидкую субстанцию, а пусть и мягкую, но всё же рыбу с костями и представлять себе, каким образом Джан опустошал через такое маленькое отверстие консервную банку было очень смешно, потому что казалось, что сделать это невозможно. У Джана был измождённый вид с голодными печальными глазами. Глядя на него, на пустую консервную банку и представляя как он высасывал из неё рыбу, было очень трудно не рассмеяться. Парни тогда нашли кое-какие припасы для того, чтобы накормить Джана и позавтракать самим. Джан еле-еле смог объяснить, что он вчера явно перебрал со спиртным, этим не преминули воспользоваться какие-то незнакомые парни и практически безнаказанно избили его. Причём двое в процессе избиения держали Джана за руки, а третий разбегался и пинал его куда придётся, в основном по лицу. Именно поэтому рот у Джана толком не открывался, поесть с зажатыми зубами было для него проблематично и он очень долго прожёвывал пищу с остановками из-за боли и усталости жевательных мышц. Парни в душе жалели его, но смотреть без смеха на его сосредоточенное на пережёвывании пищи лицо и на лежащую на столе пустую банку было невозможно...