– Ну что, ты готова? – Юля услышала голос Юры в телефоне ранним утром. – Я вещи уже собрал, а ты?
– А мы? А мы еще спим, – Юля чуть оторвала голову от подушки, сонным, не пробудившимся голосом выдавила из себя гневно, – Ты чё так рано-то всех будишь! Договорились же, едем часа в три. Не терпится тебе?
– Конечно, не терпится, вы что, такой поход, а ну давай подъем! Я приеду на кофе минут через тридцать.
– Все Юра, связь пропадает, – Юля, сильно нажав на кнопку телефона, нервно сунула его под подушку.
Через полчаса, как и обещал, приехал Юра. Пришлось вставать Юльке, накинула халат, поспешно открыла дверь. Юрка с такой силой и задором одновременно тарабанил и звонил, так был настойчив и громок, Юля было, даже испугалась: «Прибегут соседи ведь, вот непоседа же».
– Ну чего ты так рано припёрся? – С растрепанным видом стояла в двери Юля. Поняв, что все возмущение Юра воспринимает как простое и бессмысленное бубнение, судя по его улыбке, отвернулась и уходя от порога обреченно заявила – я пойду, умоюсь, – пошаркала тапочками в ванну.
– Я кофе пока поставлю, есть что похавать? – Юрик залез уже в холодильник, до того, как договорил фразу до конца. Юля его не слышала, в ванне толстой струей под напором шумела вода.
Соорудив несколько бутербродов с сыром, встретил Юлю чашкой кофе. Жуя:
– А ты что с собой брать собралась? У тебя в холодильнике один сыр, – Юра, жевал, не стесняясь и громко, словно непослушный мальчишка, прихлебывал кофе.
– У меня в морозилке полно мяса, – Юля зевнула и прикрыла рот рукой. – Тебе что не спиться-то?
– Да подорвался. Не знаю сам. Везде побывал, где надо, почти все купил. В общем, я готов полностью, осталось дело за Вами. Мадмуазель?
Мадмуазель села на стул возле окна, предварительно глохнув им об стену, закинула ногу за ногу, ловко сбросила тапочек с правой ноги и подкурила сигарету. Грохотя, подвинула пепельницу по подоконнику ближе к себе. Ни мысли о походе и о поездке: «Только проснуться бы».
Так началось интереснейшее Юркино утро. «Оставалось только разбудить Валька, этого извечного соню»: подумал Юрка.
Жил Валёк недалеко, поэтому и добраться до него, было делом техники. Выходной день, машин и пробок в городе нет. Одинокие прохожие, закрытые еще магазины на центральных улицах, даже ветер еще спит.
Договорившись, что заедет за Юлей в два, Юрка, по пути к Вальку, решил купить большую бутыль воды.
– Мне уже Юля звонила, привет, – Валёк держал в левой руке телефон, правую протянул Юре.
– Дарова! Тоже не спиться с утра, как Юльке?
– Ты чего, такие события намечаются, как в детстве прям, поход за три моря? Как тут можно спать-то? Проходи. – Валёк долго засыпал накануне знаменательного походного дня. Долго вспоминал детские и юношеские походы, раскопки, приключения. Ёрзал, засыпал долго, но так приятны было воскресить в голове прошлые годы. Но, на удивление самому себе, встал очень рано и практически выспался.
И еще кружечка кофе, еще пару бутербродов. Юра был доволен. Так и просидели у Валька до обеда. Позже перебрались в гараж, посидели, покурили.
– Ты, кстати, сигарет купил? – Валёк старался предусмотреть все, от чего зависел комфорт пребывания на природе.
– Ну конечно, – Юра полез в рюкзак и показал, что там есть, – блок сигарет, – демонстративно повертел в руке. – Одна штука. Консервы. Пол рюкзака, – приподнял рюкзак, развернул и подставил к самому Валькиному лицу. Показал консервы, довольный собой, повертел в руке.
– Ты мне просто расскажи, чего ты мне всё показываешь?
– Что бы Вы, сэр, убедились, никакого обмана нет! Я этим с восьми утра занимаюсь, – принялся закидывать всё разбросанное. Сигареты не поместились. – Ладно, хрен с ними, кину в машину так.
– Давай, может потихоньку выдвигаться?
– Да, пожалуй. – Юра затянул веревку рюкзака, закинул его на плечо и побрел в машину. Валентин же, забрал приготовленную заранее палатку и все принадлежности для костра и быта: ножи, топор, немного дров, шампура (которые он проверял раза три, точно взял или нет).
Заехали за Юлей, Юра посигналил под окном:
– Юля, вы-хо-ди гу-лять! Юля-я, – на каждый слог Юрка бибикал. В конце затянул одним громким и монотонным би-ип. Повернулся к Вальку, – щя её соседи выгонят, – и засмеялся. Валек ухмыльнулся в ответ: «хе!».
– Вот же неисправимая, – Юрка вцепился в руль рукой, второй молотил по сигналу.
– Лечу, – в окне показалась разъяренная Юля. – Хера ты сигналишь!?
– О как. Словно кукушка из часов, и пропала! Так, щас два часа, – Валёк смеялся во весь голос в ответ на шутку Юры, – ещё раз покажется, и поедем, – и сам засмеялся.
Юля опять высунулась из окна:
– Рано припёрлись, – причесывалась прям в окне.
– Все, ровно два, поехали, – Юра завел машину.
Выбежала Юля, Валёк ловким броском помог закинуть ей вещи в багажник. Уселись удобно и поехали. Путь был неблизкий. Необходимо было заправиться, докупить немного продуктов (Юрка же все купил, Юрка все сделал), отметиться Вальку на работе и только потом, через час, как минимум, выбраться загород.
В шесть вечера были на месте. Прекрасный лес, деревья, именно в этой его части, росли не так густо, травы под ногами почти не было. Лучше места не найти. Поговаривают, будто в этом самом лесу, были сильные бои. Еще в войну. Накрыло тут роту или взвод метким бомбометанием. Правда это или вымысел, никто уже судить не брался. Все основывалось на слухах и байках местных жителей, которые рассказывали истории о героических подвигах солдат. Далее это разносилось по округе и приобретало множество мелких деталей и подробностей. Так же, из слухов, Юрке было известно и о древней, очень древней войне каких-то Князей. От части, именно сюда, в память о прошлых поисковых походах, решили приехать Юрка и Валёк: «Мало ли, а вдруг что-нибудь да найдем, помнишь, как тогда?»
Юрка ходил, собирал дрова на ночь. Валёк, преисполненный обязанностью главного устроителя, ставил палатку и обкапывал её. Юля же, как всегда: мясо приготовь, салатик нарежь, перекусить бутербродик дай, и вечный к ней вопрос: «когда жрать»?
– Да скоро, Вы вон еще ни палатку не поставили, ни дров не насобирали. Юра вообще, пропал хрен знает куда. Дай мне пачку сигарет, – у Юли руки были мокрые, она чистила картошку. Расставив демонстративно их в стороны, в одной руке держала нож, показала жестами, мол: «быстрее, чего телишься»? Валёк закрутился на одном месте, ища Юркин рюкзак. – В машине лежат, на заднем сидении, – Юля показала свое нетерпение.
– Да. Вот они, – ловко открыл блок, достал пачку, раскрыл, достал сигарету и вставил её в рот Юльке. Всё оставшееся мигом кинул обратно в машину.
– А прикурить? – Сидя на бревне, с не подкуренной сигаретой, с ножом и расставленными в стороны руками.
– На! На, – чиркая зажигалкой говорил Валёк. Юлькино лицо утонуло в табачном дыму. Ветра не было.
Меж деревьев показался Юрка:
– Эй! Русичи, – полные руки дров, часть из которых уже сыпалась и волочилась следом, зацепившись крючьями-ветками за саму охапку и одежду. Чуть не падая, Юрка улыбался и лавировал между деревьев. – Угадайте, что я видел?
– Местных? – Юлька докурила и мокрыми руками, щурясь от дыма, рукой, в которой был нож, ловко пульнула бычок в костер. – Тёлок, небось? Местных?
– Не-ет, – грохоча, свалил всю охапку возле палатки.
– Тогда, Юрочка, нам просто не интересно, – продолжала чистить картошку Юля.
– А фотоаппарат кто-нибудь взял? – Юра подпер руками бока. Валёк встал во весь рост, задумался.
– Дурачьё, – невозмутимо сказала Юля, – вы безнадежны, – и кинула последнюю дочищенную картошину в котелок с водой. – Ладно у меня его нет, вы как так могли? Рассказывай давай, что видел? Может, если хоть не сфоткаем, так запомним на словах?
А видел Юрка вот что: спустившись в балку, когда собирал ветки по крупнее, присел подобрать очередную. Прищурился и начал высматривать на земле те, которые покрупнее, чтобы не ломать мелочь, а просто собрать их. Уже сухие. Пробежал глазами по земле. Его взгляд наткнулся на цепочку линий. Оставив дрова, пошел посмотреть и был сильно удивлен. Перед ним – линия окопов, еле заметных, глубиной сантиметров пять, ну может чуть меньше, чтобы ни соврать. Ошибки быть не могло, это именно они. Пошарив еще немного, Юра подобрал дрова и отправился обратно в лагерь. «Надо будет сфоткать», – Юра поставил перед собой четкую задачу. Но, как выяснилось, фотоаппарат благополучно все-таки забыли.
Пришло время ужинать. На костре бурлил котелок с картошкой. В алюминиевой миске стоял нарезанный салат, заправленный сметаной. Ребята издали посматривали на процесс приготовления, жадно глотали слюни. Сама Юля, тоже посматривала косо и на салат, и на мариновавшийся шашлык. Он так манил, ну так манил колечками лука, поперченный, в кефире. Глаз было не оторвать. Солнце потихоньку садилось, начало смеркаться. Телефоны все отключили, дабы отдаться в руки природы полностью.
– Ну что, – Юля, словно меч держала вилку в правой руке, в левой – щит-хлеб, огромных размеров кусок, – все готовы?
– Все, – хором послышалось в ответ.
– Тогда поехали, – приказала сказала Юля.
Ели молча, тишина была в лесу такая, что слышно было, как чавкает сосед.
Потемнело уже порядочно, надо было разводить костер посильнее:
– Чёт я переел, – Юра гладил себя по импровизированному животу, он был очень уж худ. Потом легонько похлопал его.
– Да, не кисло, – Валёк зевал.
– Это называется: «Юля дала себе зарок, после семи не есть», – укорила себя с улыбкой.
– Почему после семи, все после шести не едят? – Валёк рыскал в поисках сигарет.
– Я после шести еще хотела, ну а после семи как-то уж совсем совестно. Валёк, а ну достань сигареты из машины. Зачем ты их вообще туда прятал снова?
– Юля, положи себе пачку в карман и не нервируй людей, – Валёк вертел в руках палку из костра, от которой впоследствии и прикурил.
– Ну, так как, с фотиком пролёт? – Еще теплилась надежда у Юрки, может просто, кто взял да не сказал. Вытянул лицо в ожидании положительного ответа.
– Да пролёт Юр, это не розыгрыш был, мы правда его забыли.
– Вот же жопа, – Юрка окончательно расстроился. Ударил руками по коленкам.
– Ладно тебе, не последний раз сюда приезжаем, – Юля снова курила. Ерзала на бревне, стараясь усесться по удобней.
– Ну что, – Валёк начал потирать руки. – Шашлычок?
– Не-е. Я, по-моему, сильно переел! – Снова погладил живот Юрка. Достал из пакета покрывало и протянул страдающей от неровности бревна Юльке.
– Ладно, – потушила бычок под подошвой Юля. – Первый раз за все время ем после семи. А тут такое. Шашлыка они предлагают. – Кивнула Юрке в знак благодарности.
– Тогда выбирайте, – Валёк вытащил из своей сумки два пакета, – жарить что будем, арахис или семечки?
– Давай арахис, а то семечки чёрные, не видно их будет. Темно уже почти.
– Знаешь, что, Юлия, мадам вы наша. Сейчас что не жарь, все чёрное. Через полчаса и белое тоже черным будет, – Юрка встал с бревна и отошел в сторону. Выдрал из куста себе какую-то палку и молотил ей куст. – Пойду я по своим делам прогуляюсь, наверно.
– Иди, иди, – Юлька ехидно улыбнулась.
– Шустрый ты, только поел, – Валёк закатился смехом в след уходящему Юрке.
– Да ну Вас, вы же не знаете, зачем я ушел, – послышался крик из пропадающего в темноте леса.
Несколько минут ребята сидели молча, в полной тишине. Потрескивал костер, Валёк мешал большой деревянной ложкой арахис в сковороде, поставленной поверх углей, а темнота всё окружала и окружала.
– Давай снимай уже наверно, а то ни черта не видно, – Юля снова закурила.
– Да, пожалуй, – отставил сковороду. – Кинь вон то полено, – попросил Валёк усевшись на бревно в руках с арахисом.
– Слышишь? – Юля замерла с корягой в руке, – это Юра бежит?
– Наверно, – начал прислушиваться и Валёк. – Кто еще!?
На поляне показался Юрик. Тяжело дышал, улыбался:
– Валь, а ты говорил тут никого нет, – и показал пальцем в сторону леса.
– Да никого, – привстал Валёк, – Я карту специально смотрел, тут вокруг одни леса…
– А кто там шарится тогда? Мои носки?
– Не знаю… – Юля привстала, – охотники может?
– Ладно, садитесь к костру. Кажется, сюда идут. – Валёк проверил и спрятал под рюкзак пневматический пистолет.
На освещенное место, откуда только что вышел Юра, вышли двое ребят, приблизительно такого же возраста, как и они все. Странно одетые, в военную форму, и жутко потрепанную, местами даже разлезшуюся.
– И чагой-то мы тут делаем, – спросил тот, который стоял ближе к костру? Руки у него были в карманах.
– Прячетесь? – Заговорил второй.
– Кто тут прячется ещё… – Валек встал, но одумался и тут же сел на место, ближе к рюкзаку. – В темноте-то.
– Ну не мы же, – тот первый, который был ближе всех, вел себя нагло, подсел к Вальку на бревно. Юра и Юля сидели напротив. Протянул руку к еще не остывшему арахису в сковороде. Взял горсть, обжегся и одернул её:
– Пади сырой, не дожарил еще? Разве что горячий и все.
– Все готово тут, только не надо руки тянуть, – убрал сковороду за бревно Валек.
– Да ладно тебе, – совсем бесцеремонно заявил служивый, – Не боись. Не тронем.
– Вы кто такие!? – Юрка решил взять напором.
– Да никто, местные мы, – заговорил снова второй. Вел он себя, конечно, не так нагло, но держался демонстративно хамовато, чувствуя поддержку первого.
Первый продолжил:
– Отряд наш недалеко тут. Стоим в лесу, – вытащил из нагрудного кармана папиросу, стукнул по ней пальцем. Ловко нагнулся, прикурил от костра. – Завтра утром уходим.
– А куда уходите-то? – Спросил Юрка.
– Как куда, на восток!? – Солдат выпустил облако белого дыма и сделал довольное лицо, – Ванька, чё стоишь? Иди, садись, ребята свои. Да и пахнет тут вкуснее, – Расплылся в улыбке и наглость эта, наигранная и ненастоящая, пропал в лице тут же.
Все улыбнулись, Ваня, потирая руки сел на бревно:
– Арахис. Здорово. Мне такой батя привозил из Варшавы. Можно? – Ваня потянул ладонь, и совсем уж он сделал это по-свойски, Валёк не смел отказать. Насыпал столько, что ему пришлось подставлять вторую руку. Арахис жёг руки.
– А ты, – Валёк спросил у второго, – будешь?
– Не откажусь. Спасибо, – протянул руку. – Только не много. Мне батя таких гостинцев не привозил. – Ваня сделал обиженное лицо.
– Вас как зовут, ребята? – Не выдержала Юлька. Она прекрасно понимала, что они не такие, какими хотели себя показать. Наверное, она почувствовала это первой из всех.
– Миша, – представился первый. – Рядовой. – «Первый», так и останется за ним это прозвище. – А это Ванька, совсем новичок в нашем военном деле. Вчерашняя школота. Соплю вытри, – обратился он грубо к Ваньке и стукнул, совсем не больно, но под ребро.
По очереди представились все: Юля, Юрка и Валентин. Ели арахис. Болтали. Начала подниматься луна. Её стало чуть видно между деревьев. Юрке, изрядному непоседе, все не давала покоя форма, в которую были одеты солдаты. Он много слышал про реконструкции военных действий, что-то мелькало подобное и на парадах:
– А что за форма у вас, забавная такая?
– Какая же такая, забавная? – Ваня вытянул лицо. Переглянулся с Мишей.
– Галифе, да и цвет формы. В такой же не ходят вроде давно?
– Наоборот, новая. Вроде, – с удивлением Миша продолжил. Осмотрел себя со всех сторон. – Выдали недавно только. И не смотрите, что она истлела почти, издержки производства. Вы, кстати, еще смешной не видели…
«А все-таки, смешной он в этих штанах», – думала про себя Юлька и легонько улыбалась.
– …Да, да! Мы недавно такое видели, – Ваня встал и начал активно жестикулировать, – Идем по лесу, в разведку нас послали, значит. Я не могу понять, вот увязался за нами кто-то, идет по пятам и все. Я оглянулся… – все насторожились, Юля слушала особенно внимательно. Юра ел арахис, но на мгновение даже забыл про него, рука зависла в воздухе, – окликнул. Тишина. А шуметь-то нельзя в лесу, вражина еще учует, положит всех.
– Я тогда еще сам испугался, – Миша говорил шепотом. – Идет курва, звякнет чем-нибудь и замрет. Леший, подумали в начале, у нас красноармейцы баек-то понатравили…
– …нас четверо было, – продолжил Ваня. – Еще не хватало, думаю, что бы фрицы с тыла обошли, – все переглянулись. Ваня продолжил, его ничего не смутило, – отправили одного назад и в сторону, что бы он в кустах засел. Ну, затаился так Жека, здоровенный такой детина. Ждет. Дали дубину. Не палить же с винтовки. А так тихо все, аккуратно…
– …а мы вперед пошли, слышим, крик и звякнет что-то, будто невзначай, – Мишка вытянул голову вперед, к слушающим, – И тишина опять. Возвращаемся…
Ребята вокруг костра замерли в нетерпении. Мишка продолжал:
– …товарищ этот был, в доспехах. Я такие в учебнике только и видел, вот. Ну, или в кино. Шлем на нем, латы такие длинные, и шаровары, широченные-е, – задорно протянул Мишка.
– Дико смешной, тарабарщину какую-то рассказывал, болгарин был что ли? – Ванька в недоумении развел руками, – а ещё, Федька там пока в кустах сидел, выбрал дубину покрепче-то, чтоб уж наверняка. Ну, с испугу. Тот тоже, в доспехах который, не махонький оказался. Так он бедняге так каску помял, ой, этот, шлем-то, думали, вместе с головой и погнул, – и громко Ванька засмеялся, таким смехом, юношеским.
– Так это ещё не все. – Мишка снова перебил его, – Через пару дней мы еще одного товарища видели. Весь какой-то непонятный, надутый на всех, обиженный. Сказал из Чечни идет, из города там какого-то главного. Дом свой ищет. Отряд говорит его там весь погиб, один он остался. Вот на нем форма странная тоже была. Весь будто в ветках каких, и автомат, такого нет даже у немцев. Домой, говорит, идет. Ищет, вернее, дорогу…
– …мы его еще командиру нашему отвели. Приказал потом проводить до ближайшего хутора. Только мы вышли к нему, ну, к хутору, в тот моментом испарился. Будто его и не было вовсе. Вроде кто-то тоже из его города был. Только города такого мы и не слыхивали. Толи Мурманск, то ли он ещё как-то его называл. Снежногорск, да. Точно.
– Нам, – Миша доедал уже последний арахис в ладони, – категорически запрещено вступать в контакт с местными, чёрт его знает, откуда такой приказ? Только недавно, – уже шепотом начал он, – шли мы по просеке. Неожиданно, наша группа разведчиков, вышла на нескольких человек, местных. И что бы вы думали?
– Они испугались и убежали? – Пошутил Юрка.
– Нет, – вступил Ванька. – Они вели себя так, будто нас совсем не было. Один старик, подошел ко мне, в лицо смотрит и не видит. Смотрит вдаль, сквозь меня и говорит: «видать совсем ребятам покою нет. Расходились они. Завтра дождь будет. Вон видишь, ветер какой поднялся сильный? Мёртвые ходють. Точно дождь будет». Да и вообще, чертовщина тут. Неладно совсем в этом лесу.
– Сто раз да, – Миша нагнулся к костру, замолчал и начал греть руки. Ваня тоже задумался о чем-то.
– Простите, – прервал тишину голос Юли, – а в чём выражается вся эта «чертовщина», как вы говорите?
– Ну, как сказать? – Миша снял пилотку и вытер ей лицо. – Вы первые, с кем мы видимся за последнее время. Не из наших. Мы немца чаще видим, чем своих. Да и это ерунда. Вот сейчас лето, жарко должно быть. А мне холодно, и я не знаю, что с этим поделать. У Ваньки вот, ноги мокрые все время. Вот он сапог скинет, а там вода. Покажи Вань.
– Смотрите, – и в самом деле, как только Ванька скинул сапог, перевернул его, из него резко ливанула вода.
– Странно, – Юрка, стоявший ближе всех к Ивану, подошел посмотреть. Взял в руки сапог. Повертел его, внимательно, прищурив глаза, рассматривал. – Никаких изъянов, – повернувшись к ребятам, заявил он.
– Я же говорю, – Ванька, стоя на одной ноге, потянулся за сапогом. И, чуть не упав, схватился за Юркину руку. Юрка резко отскочил, как ошпаренный, вылупил глаза и замер.
– Юра, – позвала его Юля, – ты чего?
– Я? Все нормально, – но, несмотря на отговорку, на лице у него был явный испуг и растерянность.
Он медленно сел на бревно. Вытянул руки к костру.
Юля предложила всем попить чай. Миша и Ваня согласились тоже. Только после чая, Юра стал приходить в себя. На вопросы ребят – «что случилось?», говорил – «защемило, будто, в спине нерв». Через час, отошла вроде спина окончательно. Но, не признался, что же все-таки произошло.
Все разом захотели спать. Немного утомились от баек Ваньки и Мишки. От постоянного и монотонного их хохота. Толком их уже никто уже не слушал. Ловили, зевая, слова, что бы уж совсем не потерять нить разговора и изредка поддакивали.
Юрка, окончательно согревшись у костра, заснул первым, сидя. Юлька еще это заметила. Потом, отвернулся от костра, уже спя, Валёк.
Сквозь сон, через узкие щёлочки век, Юлька, с огромным трудом наблюдала за происходящим:
– Миша, – окликнул Ванька, – забери арахис. Они себе еще купят, а мы-то где достанем?
– Хорошо, – сам Ванька набивал карманы сигаретами, жадно, буквально трамбовал. Делал это быстро и не аккуратно. – Сколько пацанам оставить?
– Да на утро оставь и все. Тоже купят.
Юлька совсем уже почти ничего не понимала, спала. Только фиксировала беспомощно, а возможно даже, просто представляла, что это сон. Но сон этот, уж больно походил на мародерство.
– Посмотри, что в рюкзаке? – Ванька пихнул его ногой в сторону Мишки. Вслед за рюкзаком, полетел и спрятанный под ним пистолет.
– Вот это находочка. Миша, как думаешь, современный?
– Ну, по идее да, у нас таких не было. – Ваня крутил пистолет в руках.
– Я ж оружия в руках сроду не держал, – изумленный, забыл про собирание вещей. – Меня же, как на мосту мина накрыла, я до части-то доехать не успел. А там автомат обещали сразу. Может забрать?
– Нет! Пусть у них и остается, тебе он на кой чёрт? Война хрен знает когда закончилась. Ни к чему такие цацки. – По лицу Мишки было видно, он торопился и поторапливал Ваньку.
– Да, не стоит. Нам уже ничего не поможет, – дыхнул на него, аккуратно вытер истлевшим рукавом гимнастерки и положил на место, под полупустой рюкзак.
– Все вроде, пошли? – Мишка закинул за плечо пакет, на половину набитый теплыми вещами.
– Погоди, – Ванька остановился у костра.
– Вань, ты чего, надо идти, утро скоро.
– Ты как думаешь Миш, не зря мы погибли?
– Ваня, ну пошли…
– …я думаю, что нет…
– …тебя вообще с гражданскими на мосту убило, откуда тут польза…
– …а оттуда, что нас вперед пропустила колонна с другими солдатами, я как раз в часть добирался, в бой рвался Миша, в бой!
– Вояка. Не зря ты погиб, не зря. Те солдаты, которые вас пропустили, в бой потом кинулись сразу и опрокинули фашиста. А так бы, если бы их всех там положило, гражданских постреляли бы. Пошли, а?
– Ну вот как, смотри, спят они так в лесу, ничего не боятся. Совсем ничего. А ты боялся?
– Боялся. Боялся Ваня, – Миша ухватился за пилотку на голове, медленно, сжав её крепко руками, будто вытер пот с лица, а на самом деле слезы. – Боялся, что родителей не увижу никогда. Боялся, что сестра сгинет, братишка младший. Только я их и сейчас не вижу, никого, не знаю, кто где, и кроме вот этих ребят никто нас больше не проведал, я много раз умирал Ваня, много раз…
– Пошли Миша, пошли к нашим ребятам. Я под мост этот проклятый к бабам да детям, ногами в грязь, а ты под сосенки молодые Миша, к разведчикам своим. Пошли.
– Вань, погоди. Давай еще кое-что для них сделаем, раз уж так сложилось. Ты же знаешь, после нас всегда дождь идет…
– …Да.
Юлька проснулась в палатке от холода. Чуть приподняла голову, сонно потерла глаза. Пыталась понять, как очутилась в палатке, да только, чёрт побери, никак не могла вспомнить. Вроде бы засыпала у костра, Ванька и Мишка шарили по лагерю. Всё. Арахис на месте, рюкзак и сигареты, все бережно сложено в ногах у ребят. Ничего и не пропало. Странный был вечер. Будто и не было никого, будто всё это сон. Собрались быстро и поехали досыпать по домам. Шёл сильный, на весь день затянувшийся дождь.