Лампочки на потолке мелькали как в каком-то фильме, а я лежала на каталке и плакала. За окном валил первый ноябрьский снег и я подумала, снег - это к счастью, значит все пройдёт хорошо.
Я даже и представить не могла, что все закончится операцией, когда приехала в роддом сдаваться на 42 неделе беременности. Все девять месяцев я проходила замечательно, без каких-либо осложнений и отклонений, ну разве что, токсикоз помучал в первом триместре, но ведь это нормально.
И вот теперь, после суток со схватками, медиками было принято решение «Кесарить» во благо малыша и его мамы.
К естественным родам я готовилась, как теоретически так и упражнения делала. А вот про операцию даже не читала, знала только, что отходить после очень тяжело, но я и представить не могла на сколько.
Сама операция прошла успешно, малышок мой чувствовал себя хорошо. Мне даже приложили его к груди, а потом я полностью провалилась в сон.
Очнулась я в реанимации от холода и ужасной боли. Молоденькая медсестра подошла ко мне, убрала лёд со шва и вколола обезболивающее. Меня ещё тряс озноб, а потом я опять отключилась. Потом ещё несколько раз я просила обезболивающее, и с ужасом смотрела на соседок, которым уже было велено расхаживаться. Я знала, что через несколько часов и мне это предстоит. Потом мне привезли моего малышка. Я плакала от умиления и мне было так обидно, что я такая беспомощная, не могу толком ни подержать ни покормить своего долгожданного малютку. И очень быстро его опять увезли.
Настал момент, когда и мне пришлось вставать с койки и сгорбившись от боли пытаться ходить. Я боялась даже думать, как я буду одна справляться с ребёнком, когда меня переведут в палату. Как я вообще смогу ходить с моим сокровищем на руках!? Сейчас мое состояние было настолько тяжелым, что я с трудом могла разговаривать.
Опять привезли моего сыночка и сказали, что вечером уже переведут в палату и оставят нас вдвоём.
Как бы тяжело мне не было, я все равно обрадовалась.
В палате жизнь стала налаживаться, но когда заканчивалось действие обезболивающего, все краски меркли и я торопилась за новой дозой, потому что хотела наслаждаться своим маленьким счастьем. Я научилась потихоньку передвигаться с сыном на руках, и бесконечные заботы о нем не давали мне грустить и сокрушаться о своей нелегкой доле. Самое ужасное было то, что хотелось полностью утонуть в нежности, ласке и бесконечной любви к своему маленькому сыночку, но все это перекрывалось дикой болью, которая не давала жить спокойно. Совсем не так я представляла себе начало материнства.
После семи дней проведённых в роддоме, в день выписки я как червяк выползла к своим родным и близким. Но главное, к мужу. Его поддержка мне была необходима. Мне казалось, что мы не виделись целую вечность, да и вообще это было в другой жизни.
Все никак из моей головы не уходили мысли: «как я буду дома без обезболивающего?», но, реально, оказалось, что дома и стены лечат.
В первый же вечер я посадила мужа и попросила меня просто выслушать. Я рассказала ему все, что пережила, я рыдала горючими слезами, я не хотела, чтобы мне что-то советовали или даже просто отвечали, я просто хотела выплакать свою боль.
И мне полегчало. Муж только сказал после моего монолога, что все позади и мы дома, впереди новая жизнь, новые заботы, радости и испытания.
В заключение скажу, что через два месяца я стала чувствовать себя человеком, расходилась и начала радоваться мелочам. А через полгода мое тело полностью восстановилось после операции. И жизнь после Кесарева теперь заиграла новыми красками.
