Но пес лежал в беспамятстве последнем, Не чувствуя, что кто-то рядом дышит, Отгородившись от всего на свете тяжелой и ненужной головой... Вдруг, кто-то в памяти моей зажег Юпитер- Я вспомнил, как на тех же мертвых плитах Год с небольшим, в забрызганном простенке, Меж Церковью и суетной ареной, По- детски также защищая нечто В себе оставшееся, лежал Тальков, Нелепо пряча руки в своей крови... О, грань поребрика! Предательство Судьбы! О, гончая Любовь! Ты задохнулась, Когда века пласталась в смертном беге, Ища себя же в дымном лабиринте, Вымаливая мнимое участье в твоей судьбе... Бессмертная, ты пала бездыханно на эти плиты, И умираешь, как этот пёс, Ещё вчера кому-нибудь служивший... Но самым страшным было то, что билось, Каким-то жутким отрешённым боем Собачье сердце, где-то в недрах смерти, Как будто бы взмолившийся будильник, Оставленный на месте преступленья, И посылало жуткую морзянку в ночную стынь Бесчувственной реки... Я оглянулся, чтоб увидеть что-то, Что билось в такт гасящим волнам жизни, Что было бы готово их услышать, их уловить, Или хотя бы призадуматься о том, Кто отключает Свет во всем огромном доме... Тогда я снова посмотрел на небо, Но отвратившее свой взгляд участья Оно зарылось в пасмурную шерсть, И как убийца прятало глаза... Все оставалось мертвым и недвижным, Все было как всегда: дворцов громады Тускнели равнодушьем черных окон, Вдоль них тенями мчались " Мерседесы", В них гомо сапиенс сидели напряжённо, Везя себя на случку с этой жизнью... И снова было тошнотворно тихо, И снова тошнотворно пахло смертью, И снова тошнотворно НИ-КО-ГО... Лишь тусклый свет снимал посмертный слепок С собачьей жизни и, потерянный будильник, Отдельно билось Сердце на Асфальте, Живое Сердце билось на Асфальте..
. Это стихотворение было написано спустя год с небольшим после убийства Игоря Талькова в декабре 1992 года. Это было кануном Большой трагедии, постигшей нашу Родину, о которой многие уже забыли... И.С.
Подписывайтесь на мой канал.