В России граница между юридическим протестом и проступком очень тонкая. Участие в митинге или шествии может непредсказуемо закончиться задержанием и даже обвинениями благодаря произвольному и творческому исполнению статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях, которая касается публичных собраний, митингов и всех других форм протеста граждан.
Согласно OVD-info, группе по мониторингу задержаний и правам человека, с 2004 года более 30 000 человек были признаны виновными по этим обвинениям и оштрафованы (совокупно) на сумму в несколько миллионов долларов. Число людей, которые были задержаны за участие в митинге, превысило 50 000 человек, и многие из них столкнулись с жестоким обращением со стороны полиции и / или задержаниями на ночь по дороге в суд. Из-за этих поразительных цифр почти каждый взвешивает риски и обычно решает вообще не протестовать. Российские протесты являются одними из самых упорядоченных в мире, и самым популярным преступлением задержанных, судя по решениям судов, являются «выкрикивание лозунгов».
Почему мирные протесты считаются преступлением? Вот идет улов 20.2. Согласно российскому законодательству, любой митинг должен быть санкционирован мэром города, и мэр редко разрешает какие-либо митинги. Поэтому, когда в России происходит что-то возмутительное, активисты просят разрешения, их ходатайство отклоняется, и люди все равно выходят на улицы. Поскольку они ожидают жестокости со стороны полиции, задержаний и штрафов, а также потому, что все, кроме похоронной процессии, может считаться «массовым бунтом» (то есть уголовным преступлением), протестующие просто молча идут между рядами сотрудников ОМОНа, которые случайным образом задерживают их. Именно поэтому, согласно Freedom House, Россия получает 1 балл по шкале свободы собраний (0 - Северная Корея, 4 - Норвегия).
За последние две недели было проведено два крупных несанкционированных марша протеста в ответ на запрет независимых кандидатов, баллотирующихся на места в Моссовете. В течение двух выходных было задержано почти 2000 человек, десятки получили ранения. Многие жертвы полицейской агрессии были фактически свидетелями, а не активными участниками протеста. Государственные СМИ не сообщали о митинге, не говоря уже о том, что центр города был полон вооруженной полиции, считающей любого свидетеля опасным мятежником.
Вот что есть в автократии, которая обычно ускользает как от политологических работ, так и от нашего обычного морального исчисления: она не только арестовывает людей, сажает их в тюрьму и отправляет их в изгнание, но также создает чувство разочарования и депрессии во всем обществе. И хотя перепады настроения и выгорания - это не что иное, как тюремное заключение, они затрагивают гораздо большую долю населения. Каждый видит насилие или лично знает некоторых жертв. Некоторым приходится справляться со своим гневом и чувством бессилия и все же выходить на улицы, в то время как те, кто не хотят рисковать арестом, обвиняют себя в трусости. Естественно винить себя, когда настоящий преступник недоступен. Гораздо проще обвинить другого невинного человека, такого как оппозиция, который заставляет людей страдать, призывая их протестовать.
Те, кто на стороне правительства, не могут избежать своей доли самоуничтожения. Одно дело терпеть какую-то абстрактную несправедливость ради неуловимой стабильности. Совершенно другое убеждение, что, например, одного конкретного студента колледжа, Егора Жукова, следует отправить в тюрьму за мнимое преступление в возрасте 21 года, а людей, протестующих против его судьбы, следует задержать и оштрафовать.
Сами полицейские подвергаются такой же жестокой связи. Какой порядок может оправдать задержание мужчины за то, что он держит государственный флаг, или избиение девушки за то, что она читает вслух конституцию? Или обвинение в «массовых беспорядках» человека, который бросил пластиковую чашку в тяжело вооруженного полицейского? Если русская история 20-го века чему-то нас учит, то вот главный урок: когда происходит насилие и когда правительство применяет правоохранительные меры против народа все травмированы - жертва, случайный наблюдатель и преступник.
Конечно, мир полон несправедливости, но иногда люди могут бороться с ними. Политик может победить на выборах и изменить закон. Адвокат может оспаривать сомнительные законы в суде. Активист может собрать митинг. Журналист может написать статью или начать показ на YouTube. Полицейский может бороться с коррупцией. Для них это самые естественные и профессиональные вещи. Но тогда ваша политическая партия будет запрещена, вам не разрешат баллотироваться на выборах, суды никогда не поддержат вас, и газета, для которой вы писали, была закрыта или подвергнута цензуре. Полицейский не может начать расследование дела о коррупции, потому что у его начальства могут быть другие идеи по этому поводу. Таким образом, офицер может оказаться таким же бессильным, как активист, который никогда не сможет выиграть дело в суде.
Какие люди могут процветать в такой политической среде? Люди, которые не являются публичными ораторами, потому что публичные выступления ни к чему не ведут. Люди, которые не хотят вести переговоры, потому что они не хотят, чтобы их покупало правительство. Люди, которым нечего терять, и, как правило, не семьи, потому что люди с семьями, за которыми нужно ухаживать, не могут рисковать лишением свободы. Люди, которые, вероятно, уже отбывали срок тюремного заключения и ненавидят правительство. Прежде всего, это люди, которым не хватает сочувствия, потому что в противном случае у них были бы сеансы терапии после каждого митинга протеста. Это не свойства, способствующие нормальной, мирной жизни. Это также свойства, которые описывают самую успешную политическую группу в истории России - большевиков или изобретателей террора.
Вероятно, это хорошо, что многие люди продолжают протестовать, хотя это выглядит бессмысленно и вызывает уныние. Совершенно чудо, что лидеры оппозиции продолжают использовать правовые и общественные пути к политическим изменениям, когда правительство давно отказалось даже от притязаний на верховенство закона. Это означает, что мы все еще в пределах нормы. Но, глядя на количество политически мотивированных людей, которые проходят через задержания, избиения и показательные судебные процессы, можно только задаться вопросом, когда это изменится.
Это еще одна скрытая цена самодержавия.