Мария Львовна – вторая дочь Льва Николаевича и Софьи Андреевны Толстых и пятый ребенок в их семье. Когда она была совсем маленькой, отец написал о ней: «Слабый болезненный ребенок. Как молоко, белое тело, курчавые белые волосики; большие, странные, голубые глаза: странные по глубокому, серьезному выражению. Очень умна и некрасива. Это будет одна из загадок. Будет страдать, будет искать, ничего не найдет; но будет вечно искать самое недоступное». Великий провидец…
Мария прожила недолго – всего тридцать пять лет, но каждый день ее жизни был наполнен деятельной заботой и любовью. В первую очередь – к отцу… Хотя обычно девочки гораздо ближе к матери.
Все идеи Льва Николаевича Мария воспринимала с энтузиазмом и немедленно принималась воплощать их в жизнь. Надо жить простым крестьянским трудом? Маша вместе с отцом выходила на работу в поле. Нужно помогать бедным? Маша строила дома для крестьян и самолично топтала солому в глине, чтобы накрыть ею крыши. Надо воспитывать и образовывать крестьянских ребятишек? Маша открыла свою маленькую школу и учила детей читать и писать. Надо лечить тех, кто болеет? Маша организовала дома медпункт и в любое время дня и ночи принимала тех, кто нуждался в помощи. Все и всегда она делала во благо других людей. И в этом не было рисовки, позы – это был ее образ жизни. Именно за это Марию любил и уважал отец, Лев Николаевич. А еще Маша много помогала ему в писательской работе: правила рукописи, делала отличные переводы, вела по поручению отца переписку.
Женская судьба Марии Львовны тоже была непростой, как и у старшей сестры. Выйдя замуж за своего дальнего родственника князя Оболенского, она так и не смогла стать матерью – не позволило хрупкое здоровье. Ее мать, Софья Андреевна, во всех бедах Маши винила вегетарианство, которого придерживался Лев Николаевич и к которому он приобщил своих дочерей… Несколько раз за девять лет замужества Мария Львовна ездила лечиться: то в Крым, то за границу, но существенных улучшений здоровья не ощутила. Она ушла из жизни совсем молодой, и это стало ударом для всей семьи Толстых, но особенно – для Льва Николаевича. «Он ходил молчаливый, жалкий, напрягая все силы на борьбу с своим личным горем, но я не слышал от него ни одного слова ропота, ни одной жалобы, — только слова умиления. Сестра Маша в жизни отца и в жизни всей нашей семьи имела огромное значение», - написал после смерти Марии ее брат Илья Львович Толстой.