Психология, как сфера услуг, в нашей Стране получила развитие резкое и несколько специфическое, что, во многом, сказалось и на её качестве, и на отношении к ней. В обращении за помощью к психологу нет ничего зазорного и предосудительного, более того – развитие института консультативной психологии, как профессионального института, на мой взгляд, крайне необходимо, тем не менее, к самой идее похода к психологу наши люди по-прежнему относятся крайне настороженно, и особенно настороженно относятся к этому люди воцерковлённые. Это и не удивительно: ведь те вопросы, что задаёт психолог, и рекомендации, которые он даёт, зачастую, мягко говоря, не совсем «православные». В свете этого не удивительно, что сегодня получило развитие такое направление, как «православная психология».
С первого взгляда, данный подход кажется весьма логичным, и решение обратиться не к обычному психологу, а к «православному», который и поймёт его лучше, и проблемы его истолкует с точки зрения Церкви, и рекомендации даст её канонам не противоречащие, вполне очевидно. Но так ли всё гладко на практике? Сразу оговорюсь, что тут я не буду говорить о шарлатанах и откровенных мошенниках, либо тех "психологах", что начинают активную деятельность, просто повесив у себя в кабинете потрет Фрейда возле иконы.
Начнём с того, что многие верующие, и не только воспринимают священника именно, как психолога, причём многие считают, что исповедь, предшествующая таинству Причастия и является своеобразным сеансом психоанализа, в ходе которого батюшка должен разрешить душевные противоречия и проблемы исповедующегося. Если исповедь, в данном случае, однозначно не является сеансом психоанализа, и назначение у неё совершенно другое, то роль батюшки, который, без сомнения, обязан выслушать пришедшего к нему человека и, по возможности, помочь ему, не так однозначна, на этом месте мы остановимся чуть подробнее и обсудим, в первую очередь, с какими же проблемами люди идут к психологу.
К психологу обращаются при появлении психических расстройств. Можно читать книги по «популярной психологии», слушать лекции и передачи, смотреть видео уроки только лишь для того, чтобы достичь карьерного роста, или удачно выйти замуж, например, но целенаправленно, к специалисту, тем более платному, человек пойдёт только при наличии реальных проблем. Понятие «психической нормы», на самом деле, весьма размыто и относительно, и расхожий афоризм: «Среди нас нет нормальных, а есть не дообследованные» - отчасти справедлив. На самом деле, у всех нас есть отклонения в психике, но лишь только когда они начинают приносить дискомфорт, мешать жить, тогда они становятся патологией, а до того – это особенности характера.
К психотерапевту наш человек пойдёт только при наличии патологии, а патология – это уже болезнь, которую должен лечить специалист. Поддержать, дать совет, утешить в трудной ситуации может друг, подруга, родственник, просто посторонний человек, способный к этому, но все эти люди не смогут лечить, например, язвенную болезнь, или гипертонию, и психическое заболевание, не будучи специалистами, они тоже не вылечат. Так же и батюшка: он может и поддержать, и наставить, и дать совет, хоть, на самом деле, функция его совершенно в другом – содержать в должном состоянии храм, свершать православные обряды и Таинства в соответствии с Канонами и помогать в их свершении и понимании прихожанам. По сути, и всё. Батюшка должен ответить на Ваши вопросы касаемо церковной жизни, прочитать проповедь, чтобы Вы правильно поняли суть Писания, но давать рекомендаций в вопросах мирских, а тем более, излечивать психические недуги – дело не его компетенции.
В свете этого появление профессиональных и, в то же время, православных психологов выглядит вполне оправданным. Но кто может стать таковым, какие требования предъявляются к личности «православного психотерапевта»? Если следовать рекомендациям Общества православных психологов им. Феофана Затворника, то это должен быть личностно-нравственный аскетизм, определяющий отношение психотерапевта к себе и своей профессиональной деятельности. Постижение аскетического опыта психотерапевтом возможно только через личное воцерковление.
Психические расстройства раньше называли «болезнью души», подчёркивая их принадлежность не к физическому телу человека и не к этому миру вообще. Сегодня же мы понимаем, что обычные наши психические расстройства имеют именно мирское происхождение: они - порождение наследственности, пороков и слабостей этого мира, наших родителей, нашего окружения, детских травм и всего того, что нас окружает и окружало, прежде всего, в детстве, т.е. принадлежат именно этому миру, как ничто другое. Задача же Церкви – развитие и сохранение нашей бессмертной души для жизни в Царствии Божьем, которое не имеет с этим миром совершенно ничего общего. Православие должно учить избегать искушения и страстей этого мира, психология же учит жить с ними, и то, что Православие зачастую считает недопустимым, большинство психологических школ считают вполне естественным и, даже, необходимым.
Психология, в нормальном понимании этого слова, серьёзная научная дисциплина, имеющая достаточно серьёзную историю развития, и было бы наивно полагать, что православные психологи сейчас запросто разработают новую школу, как ни крути, но они будут вынуждены пользоваться плодами уже существующих. В то же время, будучи специалистами воцерковлёнными, оказывающими помощь, к тому же, от имени Церкви, они обязаны будут руководствоваться её Канонами, что, очевидно, приведёт к фундаментальным противоречиям, либо перекосам в ту, или другую сторону.
Было бы проще, если бы с таким православным психотерапевтом общался пациент тоже воцерковлённый, принявший для себя все ограничения и правила жизни христианина. Но, к сожалению, многие люди, считающие себя «православными», являются таковыми весьма условно, и может статься, что обратившись к православному психотерапевту, оперирующему понятиями истинного Православия, окажется, что живут они в совершенно разных мирах и на языках говорят абсолютно различных. Это было бы не так критично, если бы прихожанин просто пришёл в Храм, например – он бы, не найдя взаимопонимания, просто, ушёл бы в другой Храм, в худшем случае, но если в такую ситуацию попадёт пациент, и без того нуждающийся в помощи психолога и ожидающий получить её, то это чревато достаточно серьёзными кризисами. Тем более, если учесть, что будет затронута столь важная часть его жизни, как Вера.
Таким образом, по моему мнению, само понятие православной консультативной психологии, лично для меня, выглядит достаточно сомнительным. Деятельность православного психолога будет либо серьёзно отходить непосредственно от понятия психологии, либо, будучи человеком воцерковлённым, он будет подвержен искушению, даже не отступить от Канонов Церкви самому, но рекомендовать отступить от них пациенту.
Евгений Осипов