Когда Насте было 16 лет, она ходила на свидания из любопытства. Встречалась с высокими и маленькими, с худыми и толстыми. Один раз она даже ходила на свидание с геем. Тогда у неё было достаточно времени для того, чтобы пить невкусный растворимый кофе или тискаться с неизвестным мальчиком на отдаленной лавочке в парке просто так, от скуки. Мужчины были интересны ей как вид. И она ничего не знала о них, вот и надкусывала всех подряд, даже самых скучных.
Сейчас Насте 31, и её восприятие времени и мужчин очень изменилось.
Раньше время тянулось невыносимо долго. Оно было тягучим, вязким, почти что бесконечным. Теперь её время мчится, как бешеная лыжница с горы. Рано утром просыпается в кармане шубы её телефон. И начинает оттуда подгонять Настюшу пинками, втягивает в свою бесконечную круговерть. Летят мимо новости, буквы и тексты, кафешки, где вкусный вареный кофе, магазины, машины, таксисты, и серое небо наших широт. Летят мимо её различные звуки: стук каблучков, ворчание мотора, пение птиц, топот ног этажом выше и истеричное пиканье скайпа. Летят мимо запахи: корицы и мыла, и новой туалетной воды, и прорванной канализации, и даже иногда крышесносный запах весны. Летят мимо мужчины – подкачанные и лысые, друзья и коллеги, и даже забытые в джунглях времени любовники. Все они уже изучены до дна.
Все это кружится, сливается в единый поток, закручивается в воронку и несет её неизбежно в свой эпицентр, и с каждым днем все быстрее и быстрее. Настя уже не гребёт отчаянно веслами, пытаясь выплыть из воронки. Она лишь иногда цепляется за соломинку – вырубает скайп, кидает телефон под диван, и уезжает туда, где никого нет. Настя просто бродит по улицам, без сумки и телефона, засунув руки в карманы, и смотрит на небо, или на грязное месиво под ногами, и благодарит судьбу за этот короткий миг свободы.
И если останется одна, то она никогда, слышите , никогда не будет тратить это драгоценное время, вырванное её зубами из бешеного потока, на всякую ерунду. На глупые свидания, которые кончатся вот этим: я тебе позвоню. На в меру симпатичных ей, но скучных и нежеланных мужчин. Настя не будет ходить в места, в которых ей душно. Она не станет разговаривать с подругой, которая подсела ей на уши со своим вечным нытьем. Она пошлёт к черту привязчивую соседку.
Она пойдёт на свидание только с таким парнем, от запаха которого у неё автоматически сами слетают стринги. Она пойдёт на свидание только с тем парнем, которого буду хотеть слышать, смотреть на его и трогать, и вбирать в себя его губы, и играть его языком. И весь полумрак уютной кофейни, и свеча на столе, и даже чашка кофе будут лишь декорацией к тому, чего она всей душой и всем телом хотела. И если парень такой, как она говорила, то она с превеликим удовольствием оплатит этот счет, или они вместе оплатят этот счет, или он оплатит этот счет, или его не оплатит никто – какая на хрен разница, когда с тебя автоматически слетают стринги?
На других парней, которые нравятся ей только при условии оплаты кофе и королевских креветок, у неё просто нет времени. В её жизни итак слишком много мусора. настя лучше займётся хорошей книжкой, чем будет развлекать скучных парней. Она не хочет их вспоминать в тот момент, когда смерть встанет надо её кроватью. Пусть тогда, когда в её глазах погаснет последний луч солнца, на осколках её памяти танцуют те, от чьего запаха автоматически слетали стринги. И черт с ним, с тем, кто заплатит за кофе.