- Панько, Санько, Ванька, Танька, Витька… - Улита лежала на кровати в маленькой, тесной квартирке своей дочери Таньки и думала о своих детях. А о чём ещё думать? Конечно, о детях. Ну, и о жизни своей тоже думала. Да и что ещё она могла делать, кроме как думать? Десять лет из своих девяносто с этой кровати не поднималась. Ох и намучилась с ней Танька! Улита понимала это, но сделать ничего не могла. Зачем Бог наградил её долгой жизнью, оставил здравый ум, и при этом, сделал неподвижной? За что эта кара? Двоих сынов уже нет, а она всё живёт…
Бабка Приська, лекарка в деревне, где и жила Улита до тех пор пока дочка к себе в город не забрала, часто говорила, что за наши грехи потомки будут нести кару божью, а бабе Приське нельзя не верить. Набожная была старуха и почти святая, людей лечила и грехом считала плату за это брать, никогда её не брала. «Значит, это я несу кару за своих предков? Выходит, что так...» - размышляла Улита, а потом устыдилась своих размышлений, ведь если разобраться гораздо большую кару несёт её дочка Танька. «Всё моё десятилетнее лежание легло на Танькины плечи. Как же ей трудно со мной! Мне что? Лежу да и лежу, а она крутится, как белка в колесе, встаёт рано, чтобы до работы успеть со мной справиться, умыть, обмыть да накормить, потом бежит на работу, а возвратившись, снова со мной возится, ложится поздно, устаёт, не высыпается…» Очень хотелось Улите избавить от себя дочку. Но как это сделать? Сколько раз просила сдать её в дом престарелых, так нет, не хочет.
- Что вы, мама, как можно? Столько детей иметь и в доме престарелых оказаться? Да ни за что! – отвечала дочь, - вот через два года на пенсию уйду, тогда легче будет, с вами больше времени буду находиться.
- Да что, ты, доча? Мне до пенсии твоей не дожить!
- Дожить, дожить! Вот кровать новую присмотрела вам, трансформер называется, в ней удобно вам будет, - сообщила Татьяна, - в ней даже сидеть сможете…
- Так это ж, небось, дорого. Где же деньги такие найти?
- Да вы не волнуйтесь, мама! Деньги уже почти у меня в кармане. Мы на работе складываемся для каждого к дню рождения, вот и для меня денежку собрали. Завтра получу и сразу же в «Медтехнику» поеду. Я уже и договорилась.
- А сапоги? Ты же хотела сапоги купить. Не надо кровать! Мне и на этой хорошо, - не соглашалась Улита, - не сегодня-завтра умру, а ты на кровать деньги выбросишь. Не надо и точка! Иди сразу в магазин и покупай себе одежду. Ничего ведь нет у тебя.
- Мама успокойтесь! Мне ничего и не надо! До работы добегаю, а там халат надеваю, как и все медсёстры, а халаты покупать не надо, их выдают нам. А ещё у меня предвидится хороший заработок. Ну, типа шабашки. Одна женщина уговорила ставить капельницы своей матери. Буду ходить к ним домой. Обещала хорошо заплатить. Так что, живём!
Трудную жизнь прожила Улита. Совсем не такую какая ей предназначалась при рождении в 1910 году. Молодые родители радовались рождению первенца, души в ней не чаяли, и жила Улита в любви первые годы своего детства. Жили в своей усадьбе, Улита помнит какой дом у них был большой и красивый. И маму свою помнит. Как наяву видит её роскошные рыжеватые волосы, лёгкие веснушки на бледных щеках, серые глаза и чёрные тонкой красивой дугой брови. Вот и её Танька такая. Точно такая! В бабушку свою пошла. Помнит Улита и большой-большой живот мамин и Улита знала, что скоро у неё появится братик или сестричка и очень этого ждала.
Но не суждено было.