Тогда тоже был август и полный зрительный зал, ожидавший его блистательной игры. А Миронов не смог доиграть - он умер на вдохе. Говорят, это счастливая для актера смерть...
Он обожал джаз и глазированные сырки. Преклонялся перед красотой и искусством. Имел колоссальный успех у женщин и в каждую роль вкладывал всю свою огромную, утонченную и сумбурную душу.
Уже на последнем курсе «Щуки» (1962 г.) он сыграл свою первую роль в кино - Петра в фильме Ю. Райзмана «А если это любовь?». Дебют стал тем маленьким, но блестящим камешком, который позже, словно снежный ком, увеличивался, множился и выражал всю силу творческого мастерства Андрея Миронова.
... Впереди еще были 25 лет на подмостках Театра Сатиры, десятки ролей в кино, миллионы поклонников, множество чудесных романов. А пока искристый, солнечный Андрей с копной соломенных волос и огромными синими глазами только открывал для себя самого свой талант. Он поворачивал его и так, и эдак, но каждый раз, неизменно, выходило блестяще.
Он менял маски играючи. Сегодня он был бесшабашным Фигаро, завтра сводил с ума женщин в образе утонченного эстета Дона Жуана. Сегодня танцевал фокстроты в «Соломенной шляпке», а назавтра уже спешил разуверить зрителя в своей романтической глупости, демонстрируя практичность Лопахина. Со своим природным даром он успевал везде.
Уже после роли обаятельного злодея Геши в «Бриллиантовой руке» сердца миллионов советских людей навсегда были отданы Андрею Миронову. Песни из этого кинофильма пели всей страной, причем и по сей день поют. «Остров невезения» стал для Миронова пропуском в мир мюзиклов («Соломенная шляпка», «Небесные ласточки»), так что после «Бриллиантовой руки», пожалуй, не было ни одной ленты, где бы Андрей не пел.
Его «невыносимая легкость бытия» омрачалась лишь собственным недовольством собой, стремлением постоянно самосовершенствоваться. Критическое отношение к ролям не давало Миронову покоя и постоянно заставляло разбирать всех персонажей, что называется по косточкам, докапываться до самых тонких струн вымышленных душ и иллюзорных характеров. Андрей постоянно искал выхода всей силе своего драматического таланта, но, к сожалению, истинно серьезных и глубоких ролей было немного.
Одной из лучших таких его работ в кино стала, пожалуй, роль Ханина в ленте «Мой друг Иван Лапшин». От комизма, легкости и обаяния прежних его - светлых и лиричных - персонажей не осталось и следа. На экране возник человек, переживший истинную душевную драму. Неумелой рукой засовывал он в рот пистолет, пытаясь застрелиться после смерти жены, падал в грязь с распоротым животом - одинокий, покинутый, беспомощный. Неподдельной, всепоглощающей болью веет от героя Миронова. Зритель не узнавал Андрея Александровича, но заведомо верил.
Однако всю силу своего творческого дарования он мог выплеснуть, пожалуй, только на театральных подмостках. Фигаро, Жадов, Хлестаков, Чацкий, Лопахин, купец Васильков, Дон Жуан, Жорж Дюруа, Грушницкий, молодой Вишнецкий и еще десятки, десятки ролей... И в каждой из них он был блестящ, грациозен. В каждой виделся подлинный драматический характер, глубокий и тонкий.
...16 августа 1987 года Андрей Миронов играл свой последний - любимый - спектакль. Он был Фигаро в последний раз. Во время произнесения финального монолога великий актер потерял сознание от кровоизлияния в мозг. Но хотя чудный, яркий светоч его таланта потух вместе со светом рамп, аплодисменты долго еще звучали в здании театра. Звучат они и сегодня...
О такой смерти мечтает каждый настоящий актер. Расстаться с жизнью, лицедействуя, творя удивительную иллюзию иной жизни - что может быть лучше для человека, весь смысл жизни которого состоит в театре? Наверное, Андрей Миронов был бы счастлив, знай он, что миллионы людей и в России, и за ее пределами помнят и любят его как человека огромного таланта, который умер за иллюзию, за театр, за мечту...
Сквозь мутное стекло…