Прошло всего 36 часов с того момента, как я узнала, что мой папа не был моим биологическим отцом, пока я не нашела этого человека. Ему было 78 лет, он был отставным врачом и специалистом по этике, и я могу себе представить, как он был ошеломлен, получив мое письмо с темой « Важное письмо» . Но мужчины и женщины, жертвующие свои репродуктивные материалы сегодня - перечисленные в каталогах с милыми ручками («Высокий, Темный и Красивый», «Позитивные флюиды», «Пригодность и веселье») - должны задуматься о живых последствиях своего пожертвования.
Пожертвование спермы или яйцеклеток - это не то же самое, что пожертвование почки, сетчатки, печени, сердца. Это несет в себе то, что не может понять вся наука в мире: я назову это душой. Я разделяю многие физические черты с моим биологическим отцом: его голубые глаза, светлые волосы, бледная кожа, склонность к покраснению; его маленькие руки и высокий лоб. Этого следовало ожидать. Но у нас также есть один и тот же любимый роман: « Перекресток к безопасности» Уоллеса Стегнера . У нас схожее чувство юмора и природный заповедник. Когда я встретила его, я впервые поняла, откуда взялись аспекты моей самой личности.
Если желание производить потомство является одним из самых сильных человеческих побуждений, то же самое относится и к желанию узнать свою собственную идентичность. В сложном исчислении репродуктивной медицины достижение ребенка считается концом - успехом - тогда как на самом деле это только начало. Долгосрочные научно контролируемые исследования психологических и эмоциональных последствий донорской концепции не проводились.
За три года, прошедшие с момента моего открытия о моем отце, я начала думать о вопросе раскрытия следующим образом: если генетическая связь с ребенком настолько важна, так ценится, и это причина, по которой обнадеживающие родители скорее выбирают путь донора чем усыновление, то и ребенок тоже имеет право знать свое происхождение. Это либо важно - в этом случае это важно для всех заинтересованных сторон - либо нет.
Трудно родиться. Каждому из нас сложно взрослеть, быть человеком. Просто подумай о средней школе! Проблемы только увеличиваются, когда мы зачаты донором. Проблема в том, чтобы притворяться иначе. Слишком часто родители детей, зачатых донорами, и индустрии репродуктивной медицины предпочитают думать о доноре как о необходимом, но несущественном. Права родителей и доноров взвешиваются и тщательно учитываются, но не права человека, которого произведет экзистенциальная транзакция.
И есть опасения, что регулирование станет препятствием для части процветающего успеха репродуктивной индустрии. Что произойдет, если донорам спермы и яйцеклеток больше не будет разрешено оставаться анонимными? Меньше родителей могут чувствовать себя комфортно, выбирая этот маршрут, и меньше мужчин и женщин могут пожертвовать. Если бы мой биологический отец знал, что его ребенок однажды постучится, он никогда бы не сделал пожертвование, и я бы вообще не была здесь.
Есть некоторые признаки изменений - с детскими книгами на эту тему и группами поддержки в Интернете для потомков плодовитых доноров - но они не зашли достаточно далеко. Хотя эти развивающиеся социальные установки являются позитивным событием, они не заменяют собой необходимую конкретную политику. Дети, рожденные от этих технологий, должны быть первоочередными, так как наука толкает нас дальше в будущее, которое мы едва можем себе представить.
Начало