Тишину прервала её фраза.
- Садись пить чай.
Он послушно опустился на стул. Через секунду чашки с питьём оказались на столе. Она села напротив, аккуратно обняла свою ладонью. Как будто замерзла.
- А ты знаешь, что кипяток остывает примерно на пять градусов за первую минуту?
Она улыбнулась и покачала головой. Конечно, знала, Он часто говорил эту фразу.
Как странно. Он начисто забывал некоторые мелочи и не обращал внимания на несуразицу в жизни, зато прекрасно помнил все истории, которые рассказывал ей за чаем по вечерам.
Так продолжалось уже около полугода, как только поставили диагноз. Как ни странно, но Он об этом почти сразу же забыл, зато начал рассказывать ей истории.
Они всегда были разными, про совсем не связанные между собой вещи, но во всех прослеживалась какая-то глубинная линия. Она была не видна на первый взгляд, однако за то время, что история развивалась, единое повествование обретало форму и наполнялось деталями.
Врачи говорили, что это реакция на головную боль. Такой способ отвлечься. Тем более сами рассказы были настолько далеки от реальности, что казались сущей выдумкой.
Она помнила, что говорили врачи, в отличие от Него. Вначале будет еще неплохо, потом головные боли усилятся. Вполне возможны и галлюцинации, к которым и могли относиться все эти истории. Слишком они были нереальны, слишком походили на детские сказки…
Он сделал глоток из своей чашки.
- Какой необычный вкус.
Она опять улыбнулась, с чуть заметным оттенком сострадания. Вкус у его напитка действительно был необычным, главным образом из-за того, что это был не чай. Но для него не было большой разницы, и его связь с реальностью постепенно утрачивалась. Если он верит, что пьёт чай – его не нужно разубеждать. Иначе станет только хуже.
Он забыл об этом, как и о многом другом. Забыл, что видит галлюцинации и просто считал их своими фантазиями. Тогда, полгода назад, его реакция была бурной. Он хотел покончить с собой, и знал сотню способов это сделать.
Но она попросила его остаться. И он пообещал. Что будет с ней сколько сможет, и будет рассказывать ей истории. Об этом он не забыл, это была важная для него вещь.
Еще один глоток адской смеси из чашки. Большие дозы успокоительных и антиконвульсантов, вкупе с обезболивающими – чтобы снять нагрузку с воспалённого мозга. Может быть, сегодня ему опять удастся заснуть.
Она помнила, что должно быть потом. Когда лекарства перестанут помогать, начнутся припадки. Один за другим, всё чаще и чаще, пока он наконец не впадёт в кому. «Оперировать нельзя», - говорили врачи, - «это убьёт его».
Она помнила каждое слово, в отличи от него. Для него шок стал спасением, он напрочь забыл о тех событиях. «Опухоль слишком глубоко, и растёт очень быстро».
Тогда, полгода назад, ему давали три месяца. А он забыл об этом и продолжал рассказывать ей свою историю.
А она с горечью и благодарностью каждый вечер погружалась в его выдуманный мир, боясь и зная, что скоро он уже закончится.
Еще глоток той самой смеси.
- Ну вот, - подытожил он, мягко улыбаясь и глядя ей в глаза, - ты всё еще хочешь знать продолжение истории?
А она улыбнулась в ответ, смахнула выступившую вдруг слезу и с готовностью кивнула головой.