Жидовка
Прокламация и забастовка,
Пересылки огромной страны.
В девятнадцатом стала жидовка
Комиссаркой гражданской войны.
Ни стирать, ни рожать не умела,
Никакая не мать, не жена —
Лишь одной революции дело
Понимала и знала она.
Брызжет кляксы чекистская ручка,
Светит месяц в морозном окне,
И молчит огнестрельная штучка
На оттянутом сбоку ремне.
Неопрятна, как истинный гений,
И бледна, как пророк взаперти,-
Никому никаких снисхождений
Никогда у нее не найти.
Только мысли, подобные стали,
Пронизали ее житие.
Все враги перед ней трепетали,
И свои опасались ее.
Но по-своему движутся годы,
Возникают базар и уют,
И тебе настоящего хода
Ни вверху, ни внизу не дают.
Время все-таки вносит поправки,
И тебя еще в тот наркомат
Из негласной почетной отставки
С уважением вдруг пригласят.
В неподкупном своем кабинете,
В неприкаянной келье своей,
Простодушно, как малые дети,
Ты допрашивать станешь людей.
И начальники нового духа,
Веселясь и по-свойски грубя,
Безнадежно отсталой старухой
Сообща посчитают тебя.
Все мы стоим того, что мы стоим,
Будет сделан по-скорому суд —
И тебя самое под конвоем
По советской земле повезут.
Не увидишь и малой поблажки,
Одинаков тот самый режим:
Проститутки, торговки, монашки
Окружением будут твоим.
Никому не сдаваясь, однако
(Ни письма, ни посылочки нет!),
В полутемных дощатых бараках
Проживешь ты четырнадцать лет.
И старухе, совсем остролицей,
Сохранившей безжалостный взгляд,
В подобревшее лоно столицы
Напоследок вернуться велят.
В том районе, просторном и новом,
Получив как писатель жилье,
В отделении нашем почтовом
Я стою за спиною ее.
И слежу, удивляясь не слишком —
Впечатленьями жизнь не бедна,-
Как свою пенсионную книжку
Сквозь окошко толкает она.
А стихи то замечательные. Не опубликованы при жизни, замалчиваемые после смерти. Ярослав Смеляков написал их в 1963-м - в том самом, когда женщина Терешкова по настоящему полетела в космос , были восстановлены дипломатические отношения с Израилем, а Битлы впервые сбацали «Please Please Me"...
Название режет ухо, режет... Сразу и недвусмысленно обрушивая на читателя факт авторского отношения к своей героине. Жидовка - как удар - хлестко, наотмашь...
И, хотя, после 1787-го, когда Екатерина Вторая выпустила спец.указ о запрете употребления слова "жид" в официозе - весь 19-ый век литераторы - от Пушкина до Достоевского преспокойно употребляли "жида", наряду такими лексемами, как - "негр" , "трахнуть" и даже "хохол"
Но опустим эти детские отмазки - жид , как ни крути, в современной коннотации - слово негативное, оскорбительное - мог ли не знать об этом Смеляков? Вопрос риторический.
Был ли юдофобом, родившийся на Украине , отсидевший три срока по политическим статьям, повоевавший, побывавший в плену, реабилитированный и тихо спивавшийся к концу жизни поэт? смею предположить - да с чего ради , нет данных...
Жидовка - это не про отношение к национальности, это про систему, уроборос, оскал черного и прямого, как лесосека, юмора сквозь кумачовые слезы несбывшихся надежд...
А если по тексту пройтись простым карандашиком , получится что...
Пруфы , как у прокурора
"Ни стирать, ни рожать не умела, Никакая не мать, не жена "
Смеляков, не находя в героине. заложенных природой функций напрочь отказывает ей в привлекательности
"Неопрятна, как истинный гений, И бледна, как пророк взаперти" -
какой уж тут сексапил...
сравните с описанием современника террористки Веры Засулич -
"Она была по внешности чистокровная нигилистка, грязная, нечесаная, ходила вечно оборванкой, в истерзанных башмаках, а то и вовсе босиком"
Но стихи не о Засулич, нет, Засулчич в 19-м как раз умерла - забытой, ни кому не нужной, даже товарищу по "Искре", старухой, к тому же она польского происхождения , да и далека от фанатизма.. Стихи даже не о праве женщины ходить нечесаной оборванкой, если кому то могло так показаться.
"Все враги перед ней трепетали, И свои опасались ее"
- вот тут похоже на перепев куплета Демьяна Бедного о Залкинд-Землячке. Но Землячку хоть и садили, но только в качестве пугала и свадебного генерала и только в президиум, ударить фурию революции об нары не то что б стеснялись - ужасались...
Но в стихах поэт спускает с поводка фрустрации - вскрывается, как застарелый нарыв, глухое злорадство - та, которая с помощью "огнестрельной штучки" и приватных допросов вершила\ ломала судьбы - пойдет на общий, самый общий из общих режим...
Но и здесь, на общем, она включит железобетон, а осталось ли человеческое?... и тут , даже у Смелякова, которого воротит от фанатизма, асексуального по определению - вдруг просвечивает, через собственный раздрай, еле слышная нотка сочувствия - что чертовски трогательно, к этой непонятной чуднОй бабе, которой никто не споет - "All you need is love", да и не нужно ей это... до конца "сохранившей безжалостный взгляд"
Сарказм этого стихотворения отчаянный, граненный... образ - чекистки, попавшей в мясорубку репрессий и толкающей - именно так - толкающей книжку в окошко за пенсией - пугающе, до дыры кармане и пряного запаха немого ужаса, реален...
И такие стихи писал поэт, прославленный в самой культовой советской комедии 1965-го года.
Зачем девочки из богатых семей шли в революцию