Как то осенним дождливым утром проснувшись, лежа еще в кровати один, я прислушался к одиноко тикающем часам на стене. Они звучали громко тик-так, тик-так, словно отмеряли мне последние секунды жизни. Звук секундной стрелки так пронзительно въедался в мой мозг, что даже появилось желание кинуть тапком в часы, дабы навсегда избавиться от этого мерзкого звука. Утренняя тишина слегка разбавлялась звуками капающего дождя по подоконнику, проезжавших за окном автобусов, трамваев, машин. Серая мгла еле еле пробивалось в комнату через плотные зашторенные шторы моего окна, на котором одиноко рос какой то цветок, подаренный мне еще лет 20 назад. Еле встав с кровати, я каждой клеткой своего старого тела почувствовал, как хрустят суставы, создавая неприятный внутренний звук похожий на открывающуюся несмазанную дверь. Я попытался резко, как в молодости, встать. Но меня ждало разочарование, тело не слушалось, а в глазах потемнело и пришлось снова лечь. Полежав еще пару минут, я предпринял следующую попытку встать, и на этот раз получилось! О чудо я встал, хотя ноги невольно тряслись, а спину заклинило на девяносто градусов. Подойдя кое как к комоду, я взял в ладонь, с вечера приготовленную горсть таблеток и отправил одним махом в свой беззубый рот. Запив их водой из стакана, в котором лежала моя вставная челюсть. Черт знает что там за таблетки, мне их выписал опять мой лечащий врач неделю назад. Что-то от давления, от поноса, от сердца, от головы, суставов, почек, инсульта, инфаркта, и еще не пойми от чего. Ох господи, мать его так, сказал я нервно, словно от отчаяния, что в эту самую минуту нет никого рядом со мной кроме серой крысы, которая прибегала ко мне на кухню каждое утро. Она была моим единственным другом, которая приходила навещать больного старика.
Выйдя из комнаты шаркающей походкой, опираясь о стены, я добрался до кухни чтобы заварить свежий утренний чай. Посидев на табурете возле плиты, я заворожено смотрел на потрескивающий от нагрева чайник и огонь газовой конфорки. Пожелав скрипучим голосом доброго утра, своей единственной подружке, и кинув ей на пол кусочек хлеба, я налил себе чай и приступил к чаепитию. Крыса лихо стрескала хлеб и снова спряталась за старым деревянным плинтусом, оставив меня снова в гордом одиночестве. Вот бы чай с вареньем выпить, подумал я, или хотя бы с бутербродом с сыром. Открыв холодильник, оказалось, что чай я могу попить только с кусочком заветренной колбасы, которую мне принесла девочка соседка на прошлой неделе. Положив на кусок хлеба кусочек этой колбаски, я преступил к завтраку.
-Надо ведь сегодня на рынок сходить продукты купить, крикнул я на кухне так, что наверное все соседи услышали.
Допив чай я поставил свою кружку в раковину. Пройдя по коридору, я снова почувствовал сильную головную боль, и поход на рынок снова пришлось отложить до лучших времен. С трудом передвигая ноги, я дошел до своей спальни, где меня ждала моя ненаглядная, моя не заправленная кровать и погрузился снова в ее объятья. Лежал долго, смотрел в потолок и размышлял... Как жаль, что раньше, когда я был молодой и глупый поверил в миф о том, что одиночество и независимость ведут неминуемо к счастью и успеху. Никого нет. Ни жены, ни детей, ни друзей, ни родственников так как я был уверен, что они мне только мешают. Прожил жизнь, а теперь ни кому не нужный одинокий дряхлый старик, к которому и в гости то никто не ходит, кроме серенькой крысы!