Найти в Дзене
Ветер перемен

Все-таки любила

Сколько себя помню мой отец всегда пил. У других тоже пили, поэтому это было чуть ли не нормой в то время. Я была маленькой и не понимала как страдала моя мать от этого, я не помню скандалов, ссор, отец не поднимал руку, пофилосовствует и спать, а она держала все в себе. Когда мне было 18, они развелись. Мы общались с ним, он продолжал пить. У него со временем нарушилась походка, даже трезвый он шел шатаясь, чем дальше, тем все хуже и хуже, пьяный он уже ползал. В его квартире жили какие то люди, он не выгонял никого, главное что бы наливали. Постепенно круг интересов у него стал сужаться, пока не достиг минимума: сигареты, хлеб, водка. Поговорить было не о чем, да и не с кем. Сидит человек, внешне похожий на отца, но это не он. Внуки его раздражали своим шумом, а он внуков заставлял стыдится, что он их дед. Уже четыре года его нет с нами. Умер у меня на руках. Сердце не выдержало. За месяц до этого я заметила, что ногти на его пальцах стали одутловатыми, за две недели разд

Сколько себя помню мой отец всегда пил. У других тоже пили, поэтому это было чуть ли не нормой в то время. Я была маленькой и не понимала как страдала моя мать от этого, я не помню скандалов, ссор, отец не поднимал руку, пофилосовствует и спать, а она держала все в себе.

фото из открытого источника
фото из открытого источника

Когда мне было 18, они развелись. Мы общались с ним, он продолжал пить. У него со временем нарушилась походка, даже трезвый он шел шатаясь, чем дальше, тем все хуже и хуже, пьяный он уже ползал. В его квартире жили какие то люди, он не выгонял никого, главное что бы наливали. Постепенно круг интересов у него стал сужаться, пока не достиг минимума: сигареты, хлеб, водка. Поговорить было не о чем, да и не с кем. Сидит человек, внешне похожий на отца, но это не он. Внуки его раздражали своим шумом, а он внуков заставлял стыдится, что он их дед.

Уже четыре года его нет с нами. Умер у меня на руках. Сердце не выдержало. За месяц до этого я заметила, что ногти на его пальцах стали одутловатыми, за две недели раздуло левую руку, сказал ударился. В этот день он пришел, ничего не поел. Был задумчив, не такой как всегда. Попрощался, вышел, упал во дворе, мы увидели его через пол часа, он еще был жив, хрипел.

Мы всегда осуждали его, он оправдывался, обещал не пить. Но остановиться он не мог. Плакала ли я - да, я рыдала! Я жалела только о том, что не успела сказать, что я его любила!