Впервые я познакомился с ней в раннем детстве. Не знаю точно, сколько мне было на тот момент, но отчетливо помню, как встретил ее тогда: Раз в неделю родители приводили меня к старикам и уходили куда-то, постоянно принося с прогулки что-нибудь сладкое. О, как я обожал эти вечера! Как только нежные, еще не затронутые морщинами, руки матери отпускали меня из объятий, я тут же мчался изо всех сил к старенькой беседке за домом. Тут меня уже поджидал Дед и рассказывал интересную историю из своей бурной молодости. Еще тогда, когда остальные ребята мечтали стать космонавтами, полицейскими и врачами, я мечтал только о том, что когда-нибудь стану Дедом и буду так же рассказывать внукам о своих ушедших годах.
В тот день Дед много курил из трубки, но раньше я никогда не видел этот странный и на вид довольно опасный инструмент. Старик долго молчал, направив непривычно затуманенный взгляд куда-то в сторону горизонта. Затем, он положил свою высушенную желтоватую руку на мою и серьезно посмотрел в мои чуть испуганные от непонимания глаза:
- Я скоро уйду
- Дед, - неуверенно залепетал я, - я с тобой.
- Нет, родной. Мой путь был слишком долгий, я и так засиделся. Пообещай мне, что когда я уйду, ты позаботишься о Ней. - Тут Дед закашлялся, отпустил мою руку и уснул.
...я оглянулся на Бабушку, она стирала белье, но почему-то я знал, что Дед говорил не о ней. За постиранными кружевными салфетками, так похожими на вуаль, я заметил едва уловимое движение. Мотылек?.. Девочка моего возраста забавно скорчила рожицу и побежала в сторону от меня. Я еще раз взглянул на сухого старичка и побежал за ней...
- О ком? - эти слова мне всегда казались такими странными, такими пугающими, было в словах Деда что-то очень грустное, но что я так и не смог понять. И не понимал их до сегодняшнего дня.
Через три дня состоялись похороны. Я клянусь, что никогда не видел столько скорбящих людей в одном месте. Это шествие пугало меня, я хотел залезть в эту ненавистную машину, вытащить ящик, в котором заточили бедного Деда и освободить его, ведь он все еще жив, я точно знаю! Мать прижала меня к себе, раскрыла надо мной зонт, и мне приходилось дальше следовать за черным гробом, глотая предательские слезы.
***
Она сидит на балконе, и ее тонкие белые пальчики легко касаются клавиш. Легкие, чарующие мелодии льются из рояля, заставляя мое сердце стучать в унисон. Я всегда невольно любовался, восхищался и искренне любил Ее. Любил так, как не любят никого. Эта любовь не такая, какую вы видите каждый день на шумных улицах, и даже не та, что показывают в нескончаемых сериалах, эта любовь без прикосновений и слов. Эта любовь, когда ты даже ни разу не видел ее лица. Ты любишь ее только за то, что она у тебя есть. Она - самое ценное, что есть у меня, и самое ценное, что когда-либо будет. Ведь когда Ее не станет, не станет и меня...
Она стала уходить: Надела белое платье, легонько дотронулась до милой шляпки с непрозрачной белой вуалью, так похожей на салфетки, что когда-то вязала моя Бабушка... Мое дыханье прервалось. Она нажала на две последних клавиши, закрыла угольно-черный рояль и подняла вуаль...
Мой пульс останавливался, я смотрел как она медленно покидала меня...
...Прощай, Жизнь.