Дыхание прервалось, и слезы превратились в непрерывные потоки.
- Она давно должна была умереть, но ты спасла её. Ты взяла на себя большой грех.
- В чём же грех, спасти невинное дитя? – вдруг возмутилась девушка.
- Она была обещана смерти, а ты украла её. Но у смерти ничто нельзя украсть без последствий.
- Я всего лишь спасла ей жизнь!
- Ты должна смыть с себя этот грех, - решительно заявила синяя и кивнула головой своей спутнице. – Отпустить свою вину.
- Вы можете мне помочь? – с мольбой в голосе спросила Сновида. – Я не могу себе этого простить.
- Для того мы здесь, садись.
Сновида пересела ближе к путницам. Вторая женщина с мертвенным бледным лицом занесла над головой девушки руку. Перед глазами поплыло. Сквозь масляную тишину девушка разобрала слова незнакомки: «Сгинь… Сгинь…» и с ужасом отпрянула.
- Не так, думается мне, очищаются от грехов…
- Это просто слова такие, - небрежно заметила «синяя». – Хочешь, мы их заменим?
Сновида кивнула, и теперь над ней шептали «Очистись… Очистись…». Самочувствие ухудшалось. Сновида с трудом поборола слабость и встала. Занесенная рука незнакомки безвольно опустилась вдоль лохмотьев. Морок отступил.
- Не нужно мне вашего очищения!
Девушка разбито посмотрела в сторону озера, а когда повернулась обратно, то увидела пустую дорогу и испуганных, жмущихся друг к другу близнецов.
- Что же это? Разум мой помутился…
Сновида быстро встала и подбежала к детям.
- Идём, - твердо произнесла она, схватив обоих за похолодевшие ладошки.
Вернувшись в селение окружными дорогами, девушка завела мальчиков в отчий дом и плотно закрыла дверь. Велев сидеть тихо и ничего не трогать, она отправилась к своей бабушке, чья крохотная избушка располагалась на самой окраине. Туда вела узкая, поросшая травой тропа, петляющая между стройными молодыми осинками. Оставшись одна, Сновида едва сдерживала слезы. Она с трудом заставляла себя идти, а не бежать, больно сжимая в руке кусочек камня.
Вот показалась соломенная крыша, трава стала не такой густой и высокой, а вот и сам дом, на пороге, плотно сжав губы, сидела старуха-шаманка. В седые жидкие волосы она вплела ракушки и кости, а на горбатой спине покоилась шкура убитого ею медведя. Завидев грозного предка, Сновида не удержалась и, зарыдав, упала подле ног бабушки, не дойдя всего пару шагов. Теплая рука опустилась на дрожащую спину девушки, и подбадривающее похлопала:
- Сегодня с тобой говорили мертвые, - спокойно произнесла та, поднимая заплаканное лицо внучки. – Хорошо, что ты не позволила себя забрать. У них это почти получилось.