Был ли предательством его поступок?
Декабрист Артамон Муравьев – один из самых неоднозначных фигурантов всей этой истории. (Хотя кто из живых людей однозначен-то?) Командир Ахтырского гусарского полка, зять министра финансов Канкрина, человек очень по характеру «легкий»: веселый, толстый, обаятельный, щедрый… неполновесный и неглубокий какой-то. В тайном обществе он был еще с «Союза спасения», да ему и деваться некуда было – родственник Муравьевых-Апостолов, родственник Никиты Муравьева (когда-нибудь всю эту генеалогическую схему надо просто нарисовать). В процессе трепа за то «как нам обустроить Россию» героически вызывался на цареубийство – но кажется всем окружающим (кроме Следственного комитета впоследствии) было ясно, что это все скорее минутный душевный порыв, чем глубоко продуманное желание.
"... Артамон Муравьев встав между Сергеем Муравьевым, Полковником Швейковским и Бестужевым, возвышенным голосом торжественно призывал в свидетели Бога, что несмотря на жену и детей, кои дороже всего на свете, если никто другой не отыщется, он пожертвует собою, чтобы совершить удар..."
Остапа несло….
А потом – совершенно внезапно, на ровном месте, ничто не предвещало. Дошло до дела. Умер Александр I и на юге начались аресты – еще до всякого восстания 14 декабря. Несколько после восстания, когда стало понятно, что shit happens, пробежали слухи о том, что застрелился арестованный Пестель, к Артамону приехали братья Муравьевы-Апостолы. Пока, в сущности, просто потрепаться о том, что же делать дальше. И получили известие о том, что за ними тоже вскорости придут – есть приказ об аресте. Муравьев-Апостол немедленно собрался действовать.
И обратясь к Артамону Муравьеву, он предложил ему немедленно собрать Ахтырский полк, идти на Траянов, увлечь за собою Александрийский гусарский полк (так, как прежде и обещал Артамон Муравьев), явиться нечаянно в Житомир и арестовать всю корпусную квартиру. Не ожидая ответа от Артамона, С. Муравьев вслед за сим написал две записки: одну — к Горбачевскому, другую — к Спиридову и Тютчеву, в коих уведомлял их о начале восстания и приглашал к содействию, назначив Житомир сборным пунктом. Отдав сии записки Артамону Муравьеву, он просил его убедительно отправить их тотчас с нарочными. Артамон, взяв от него сии записки, после некоторого молчания начал говорить о невозможности восстания и, между прочими отговорками, сказал:
— Я недавно принял полк и потому еще не знаю хорошо ни офицеров, ни солдат, мой полк не приготовлен еще к такому важному предприятию: пуститься на оное — значит заранее приготовить неудачу….
— Я жестоко обманулся в тебе,— сказал он [С. Муравьев-Апостол] с величайшею досадою,— поступки твои относительно нашего Общества заслуживают всевозможные упреки. Когда я хотел принять в Общество твоего брата, он, как прямодушный человек, объявил мне откровенно, что образ его мыслей противен всякого рода революциям и что он не хочет принадлежать ни к какому Обществу; ты же, напротив, принял предложение с необыкновенным жаром, осыпал нас обещаниями, клялся сделать то, чего мы даже и не требовали; а теперь в критическую минуту ты, когда дело идет о жизни и смерти всех нас, ты отказываешься и даже не хочешь уведомить наших членов об угрожающей мне и всем опасности. После сего я прекращаю с тобою знакомство, дружбу, и с сей минуты все мои сношения с тобою прерваны.
После минутного молчания С. Муравьев еще раз попытался уговорить Артамона Муравьева, написал новую записку в 8-ю бригаду и, отдавая ее Артамону, сказал с выражением горести:
— Доставь эту записку в 8-ю бригаду; это последняя моя к тебе просьба; одна услуга, которую я смею от тебя ожидать.
Артамон Муравьев взял записку и, казалось, тронутый просьбами своего родственника и сочлена, соглашался доставить оную славянам, но лишь только С. Муравьев уехал, он ее уничтожил, как и прежние. Славяне после сетовали на С. Муравьева и именно за то, что он из Любар не дал им никакого известия, и впоследствии только узнали причину непонятного его молчания.
В общем никакого участия ни в каких выступлениях Артамон в итоге не принимал. С. Муравьев-Апостол потом ему это припомнил – и просто не тал защищать и прикрывать на следствии. Специально не клеветал, выше такого был – но и умалчивать ни о чем не стал, в результате Артамон, как трижды вызывавшийся на цареубийство, получил первый разряд – высший фактически, кроме пятерых повешенных внеразрядников.
И поехал на каторгу. Растолстел, научился у Вольфа медицине, по-прежнему оставался достаточно легким в общении и по-прежнему не умел обращаться с деньгами… После выхода на поселение оказался в Малой Разводной – большой деревне на берегу Ангары.
Жизнь его стала сплошной мукой, потому что к нему не приехала любимая жена. И вот об этом – следующая часть.
Часть вторая - о его жене и о его приведении
Еще о декабристах?
Почему они не отпустили своих крестьян?
Декабристы украли миллион?
Декабристы обманывали своих солдат?