В Нижнем
После долгих скитаний Кудашев правдами и неправдами выбивает разрешение на две постановки. Но наши дела все равно не становятся лучше. Тамошние муллы, богачи, разный религиозный люд начали чинить нам препятствия. Поэтому в Нижнем мы работали полуголодные. Все мы молоды, сильны и полны энергии… хочется горы свернуть. Но воли нам не дают. Старое общество нас безжалостно ущемляет, давит… пьет нашу кровь, следит за нами. Кудашев увозит нас в город Рязань. Из-за того, что мне было трудно ездить с труппой одной, я приехала в Казань и позвала с собой свою подругу Фатыйму Шагимарданову.
Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы привезти с собой подругу. Рассказала ей всяческих небылиц вроде «Дела идут прекрасно, жизнь хороша»… Мне стало легче с ее приездом. Её поставили на роли старух.
Вот, мы и в Рязани.
Кудашев бегает целыми днями, нам разрешения не дают ни в какую. Месяц сидим – нет, полтора месяца – всё нет. А ведь нас 10 человек, нам, если даже по куску хлеба, их надо десять! Мы даже отказались от ежедневной пищи. Что делать? Был у меня один хороший жакет, я отдала его на продажу, и мы смогли питаться несколько дней. Так впроголодь мы жили там два месяца, губернатор так и не дал разрешения.
Бесконечное голодание сильно подкосило наш дух, мы болеем, товарищи стонут. Все ругаются: «Пропади он пропадом, этот театр, татарам никогда лучшей жизни не видать». Но сколько бы мы ни кипели, сколько бы ни кричали, выйти из труппы и её распустить для нас было непростым решением. Потому что все мы понимали, что это дело нужное. А потому покричим-покричим и смиримся.
И Кудашев говорит: «Здесь торчать больше нет смысла, разрешения нам не дадут, давайте поедем в Москву!».
После Макарьевской ярмарки труппа приезжает в Москву. И газета «Вакыт» («Время») дает новость: «26 октября в пятницу в театре «Студия» состоится татарский спектакль. Под руководством ученого Ильяса бека Нудашева-Ашказарского. Пройдет дважды. В первый день «Темнота и образованность» и «Денщик Гали». (Время. – 1907. – 4 ноября)
Где-то раздобыв денег, он нас увозит в Москву. Быстро собравшись, мы приезжаем на вокзал. Трескучие морозы, а мы все в тонких башмаках. Мы так продрогли, превратились в ледышки. Слезы заледенели на ресницах. Еле-еле вошли в здание вокзала. Мои ноги так озябли, что больно было ступать. А когда попала в тепло, начали ныть. Товарищи собрались возле нас:
- Ах, барышни, вы ведь совсем замерзли, – жалеют они нас, а у самих, бедолаг, зуб на зуб не попадает, трясутся от холода. Когда вспоминаю об этом, все тело пронизывает холод.
Пока мы так стояли мерзли, к нам подошел Кудашев:
- Объявили посадку, идите садитесь в поезд, – и дал нам три билета. Мы все сели в один вагон. Там ноги стали ныть еще сильнее, терпеть уже не было мочи, на глаза слезы наворачивались.
Поезд тронулся, артисты стали прятаться по вагону. Кудашев тоже забрался под койку, но его заметил кондуктор:
– Стой, стой, куда прёшь? – и вытянул его. В этот момент на другом конце вагона один пассажир начал кричать:
– Давай тащи, здесь их много!
Всех товарищей вытащили из укрытий и столкнули с поезда. Я не сдержалась и стала ругаться с кондуктором.
– Почему вы сталкиваете их на ходу, они что, собаки?
– А что, вам их жалко? Там им и надо! – сказал мне кондуктор и ушел в другой вагон. Я начала плакать. Товарищ, у которого был билет, начал меня утешать, мол, не плачьте, Волжская, они приедут следом.
Пассажиры стали есть. А у нас нет ни еды, ни денег. Товарищ нам и говорит:
– Знаю, вы голодны, у меня есть 15 копеек. Но нам эти деньги очень понадобятся в Москве, – сказал и положил деньги обратно.
Через несколько часов мы прибыли в Москву.
(продолжение следует)