Давным-давно на белом свете жила-была маленькая девочка Женечка. Жила она в большом-пребольшом городе Москве. И, как и все девочки и мальчики в то время и в том городе, в семь с половиной лет отправилась в школу. Надо сказать, что в следующие десять лет своей жизни Женечка весьма сожалела, что не родилась где-нибудь в амазонской сельве. Или хотя бы в той же географической точке, но существенно раньше 1147 года.
Итак, всё началось с того, что в прохладное сентябрьское утро Женечка, одетая в шикарное синее пончо поверх новой школьной формы с белым фартуком, сгибаясь под тяжестью гладиолусов... Впрочем, нет. Всё началось несколько раньше.
Как то раз бабушка, Елена Васильевна, сказала маме:
-Надо, что бы Женечка знала некоторые слова, которые она может услышать в школе. Она должна быть предупреждена, что слова эти плохие и повторять их за другими детьми не следует.
Мама согласилась. Тем более, что некоторая склонность к сквернословию у Женечки имелась. Только что были прочитаны на ночь "Три мушкетёра" (мама Женечки имела привычку читать дочке на ночь долго и обстоятельно). Д`Артаньян вытеснил из Женечкиного сердца Мориса Джеральда окончательно и бесповоротно. Так что словечки "каналья" и "дьявольщина" нет-нет да и срывались у Женечкиного плюшевого медведя с языка. Женечке объявили о решении посвятить её в неприглядные стороны жизни, доселе от неё сокрытые. Женечка со стыдом призналась, что уже знает плохое слово. Мама и бабушка удивились и спросили откуда и какое. Женечка, в свою очередь, удивилась, что таковых слов несколько, сказала, что знает одно, но произнести вслух не может, поэтому лучше напишет на бумажке. Бумажку потом можно будет сжечь. Узнала она это слово от Тани Огоньковой. Бабушка мрачно закивала головой, её худшие предчувствия подтвердились. Вспомнились розовая шапка-шлем и песня про героев гражданской войны. Женечка взяла бумажку, написала что-то, сунула маме в руку и убежала прятаться под кухонным столом. Мама развернула бумажку и прочитала слово "дурак". Таня Огонькова в глазах Елены Васильевны была на время реабилитирована.
Женечку извлекли из-под стола, напоили чаем с докторской колбасой, которую она любила почти так же горячо и страстно, как сырокопчёную, и объяснили, что дело обстоит гораздо хуже, чем полагали они с Таней. Есть слова и ужаснее слова "дурак". И сейчас бабушка скажет их Женечке, что бы та понимала, что к человеку, который их употребляет надо относиться с осторожностью, по возможности избегать общения с ним, и, ни в коем случае, слова эти не повторять. Женечка в ужасе зажала уши руками. Чтобы её любимая бабушка, которая была совершенством во всех отношениях, посовершеннее, чем Мэри Поппинс, осквернила себя произнесением плохих слов?! Никогда!!! Женечка сорвалась с места и с рёвом убежала, схватив две маленькие подушечки с дивана и зажав ими уши.
Долго бабушка и мама уговаривали Женечку открыть уши и клялись, что никакие скверные слова произнесены не будут. В качестве подкупа докторская колбаса на этот раз не сработала. В ход пошло более серьёзное оружие - маринованные огурцы. Когда Женечка немного успокоилась и мама предложила сходить в лес, чтобы неприятный инцидент поскорее забылся, бабушка, которая не привыкла так легко сдаваться, рискнула вернуться к теме. Она сказала, что напишет слово на бумажке, тем более, что это будет акростих. А ведь бумажку потом можно и сжечь. "Устроим в лесу костёр и сожжём" - предложила мама. Это было заманчиво. Костры Женечка любила. Акростихи тоже. Бабушка, пользуясь моментом, быстренько написала на обратной стороне бумажки со словом "дурак" следующее произведение литературы:
"Жасмин цветок прекрасный!
Он пахнет хорошо.
Понюхай-ка, дружочек!
Ах, пахнет хорошо!"
Стихотворение Женечке понравилось. Слово полученное при прочтении акростиха ни о чём не говорило, но звучало так себе. Бабушка объяснила, что на вульгарном языке плохих людей это слово обозначает ту часть тела, которую в Женечкиной семье называли "пятая точка". В крайнем случае дедушка позволял себе эвфемизм "мадам Сижу". После этого все пошли в лес, не на Пятачок, конечно, а за лесничество. Развели костерок и торжественно сожгли бумажку с акростихом.
Но вернёмся к первому сентября. Итак, невероятно нарядная, сгибаясь под тяжестью гладиолусов (при поступлении в школу Женечка весила семнадцать килограммов, чему всегда потом удивлялась сама, глядя на хорошо упитанную тётечку, смотревшую на неё из зеркала), первоклассница торжественно прошла по двору. Соседи восхищались и поздравляли. Подружки Тани рядом не было. Она укатила с папой в свою английскую школу на Маленковке. Зато тётя Инна пошла провожать Женечку в первый класс. Гриша восседал на Женечкином дедушке и, как Женечка в своё время, изнывал от желания быть первоклассником.
Пока дошли, Женечка измаялась под тяжестью пустого портфеля и гладиолусов. К тому же она ужасно замёрзла. Аукнулись белоснежные гольфы с помпонами, на которых настояла бабушка, не любившая всей душой колготки. Тем более, что на Женечкиных спичечных ножках они вечно собирались гармошкой. И тут, перед входом в школьный двор, Женечку ждал такой удар, от которого она не оправилась, кажется, все последующие десять лет. Она вдруг поняла, что в класс придётся идти одной! Не так себе представляла Женечка школу, нет, не так. Ещё свежи были у неё воспоминания о встрече с доброй учительницей в пустом классе. Потому и думала Женечка, что будут они с мамой (а когда закончится мамин отпуск, с бабушкой) приходить в такой же пустой класс, с милой учительницей, которая всецело посвятит себя Женечке. Возможно, папа и дедушка будут приходить, любоваться Женечкиными успехами, когда у них будет время. Возможно, иногда будут появляться один-два милых ребёнка, типа Тани и Гриши Огоньковых, чтобы Женечка могла играть с ними в Олимп, в мушкетёров, в джунгли. Но, чтобы идти одной, без мамы, без папы, без бабушки, без дедушки в эту орущую толпу?!
Бабушка первая заметила предвестники катастрофы. Она окинула взором полководца царящий во дворе школы хаос, заметила такую же беспомощно топчущуюся и жмущуюся к родителям девочку, как Женечка, выяснила что девочку зовут Лида и она тоже из первого "Б", сунула дрожащую руку Женечки в дрожащую руку девочки, поставила их обоих за высокой, худой тёткой с военной выправкой и бросила на произвол судьбы, сдерживая бегущую следом Женечкину маму и родителей девочки. Постепенно к Женечке вернулись слух и зрение. Она поняла, что только они с Лидой чужие на этом празднике жизни. Остальные одноклассники были родом из одного, так сказать, инкубатора. Из одного детского сада. И радостно приветствовали друг друга счастливыми воплями: "Здорово, ж@па!!!"
Женечка поняла, что это оживший кошмар. Но она ошибалась. Она даже не представляла себе, на сколько это кошмар. Слабый отблеск главного кошмара она узрела, войдя в класс. Тётка с военной выправкой, оказавшаяся Женечкиной первой учительницей, Валентиной Сергеевной, заорала хорошо поставленным басом: "Стоять! Молчать! Сесть! Сесть на ж@пы, кому сказала!" Впоследствии Женечка не могла вспомнить, чтобы Валентина Сергеевна говорила кому-то "сядь", "встань", "возьми". Только "сидеть", "стоять", "взять". И Женечка всё ждала, что среди этих слов промелькнёт наконец понятное "фас", "фу", "апорт". Когда после трёх первых уроков в своей жизни Женечка выползла из школы, мама спросила её:
-Как тебе учительница?
-Не знаю, - ответила деликатная Женечка.
-Сколько детей в классе? - маме всё было интересно.
-Не знаю, - ответила Женечка, - я их особо не разглядывала.
-Какого цвета доска?
-Не помню.
-А сколько в классе окон?
-Я вообще не помню, есть ли там окна, - честно сказала Женечка. И мама поняла, что дальнейшие расспросы бесполезны.
На следующее утро Женечка мужественно собралась в школу в чёрном фартуке и элегантных чёрных бантиках. На сей раз они шли вдвоём с мамой. На улице был дождь. Девочка Лида в школу не пришла. Родители её, как в своё время родители Тани Огоньковой, поняли, что чадо надо спасать, и забрали, вероятно, в ту же английскую школу на Маленковке. Тот же вопрос встал и о Женечке. Родителей остановило то, как намучились с Таней дядя Лёша и тётя Инна. Набитые электрички, постоянные инфекции не делали жизнь краше. К тому же Женечку ужасно укачивало в транспорте, и вопрос о смене школы отпал. На третий день школы, Женечка сладко потянулась в кроватке, пожелала маме счастливого дня и устроилась поудобнее, чтобы спать дальше.
- А как же школа? - спросила мама.
- Я больше туда не пойду, - озвучила принятое накануне решение Женечка, - мне там не понравилось.
Помните анекдот про Вовочку? Так вот, Женечке тоже забыли сообщить, что эта бодяга на десять лет. О том, что ходить в школу обязательно и дети учатся по субботам она тоже не знала, полагая, что Таня Огонькова отсутствует дома по субботам исключительно из-за своего неуёмного рвения к учёбе.
Вам может понравится: Сказки про девочку Женечку. Про то, как Женечка хотела в школу ходить.
Сказки про девочку Женечку. Про то, как Женечка с Таней Огоньковой дружила.
Сказки про девочку Женечку. Про то, как Женечке не нравилось её имя.
Песни Альвира-скальда и другие баллады.