«Оправдывая рукоприкладство, часто приводят фрагменты из Ветхого Завета»: священник о позиции церкви в проблеме домашнего насилия.
Жестокость к женщинам и детям в благополучных на первый взгляд семьях вызывает массу вопросов у читателей. Интерес к теме домашнего насилия только возрос после закона о декриминализации побоев и последовавшим за этим делом сестёр Хачатурян. Особое внимание в освещении семейных драм часто уделяется вероисповеданию детей и родителей. Корреспондент RT поговорил на тему допустимости применения силы с иереем Александром Сатомским, пресс-секретарём Ярославской епархии.
— В последний год участились публикации, касающиеся домашнего насилия. На ваш взгляд, его стало статистически больше или об этом стали чаще писать?
— С точки зрения статистики я объективно вопрос оценить не могу, потому что и сама статистика затрудняется с однозначным ответом — мы видим от 1,5 тыс. до 14 тыс. случаев в год в разных исследованиях за одни и те же отрезки времени. Семейное насилие ещё и по-разному классифицируется, отсюда, как мне кажется, и разница в цифрах. Но в целом мне видится, что общество становится внимательней к этому вопросу. И это здоровый, хороший признак, что подобные вопросы вообще поднимаются в новостной повестке.
— В новостях о семейном насилии часто фигурируют именно верующие люди, иногда воцерковленные семьи. Как в этих случаях, на ваш взгляд, должен поступить священник?
— Достаточно регулярно сталкиваюсь с этим не у постоянных прихожан, а во время бесед с людьми, которые приходят в храм с той или иной проблемой. В 99% случаев это, конечно, женщины. Обычно таких людей я вижу однократно, максимум — несколько раз. Мы встречаемся, обсуждаем проблему, а дальше человек уходит принимать решение.
Если имеет место конкретное насилие в семье, то длить эту ситуацию нельзя. Я сейчас не говорю о разводе как о единственно возможной мере. Но саму ситуацию надо прекратить — уйти, пожить раздельно.
Это как в медицине — сначала нужно снять самые острые симптомы, а уже потом работать с заболеванием. Находиться рядом в таких проблемных отношениях нельзя!
— Что вы думаете об истории с привязанным мальчиком в Мышкинском районе?
— Затрудняюсь оценивать случившееся, так как глубоко в контекст не погружался. Единственное, о чём я могу однозначно говорить, — такая мера педагогического воздействия абсолютно неприемлема.
Но мы упускаем важный нюанс. Даже верующий и воцерковленный человек приходит на исповедь только с тем, с чем считает нужным. Женщина из Мышкинского района могла даже никогда и не задавать вопросы об уместности своих действий священнику. То есть изначально рассматривать свои методы как правильные, как свой вариант нормы.
— Как современная церковь, на ваш взгляд, может повлиять на подобные ситуации в семьях?
— Оправдывая рукоприкладство, часто приводят фрагменты из Ветхого Завета, где сказано, что нужно «сокрушать рёбра сыну своему». Но люди забывают о том, что ветхозаветные тексты написаны ещё до нашей эры, в совершенно другой культурной среде, при совершенно других вопросах выживания семьи.
И фразы, подобные ветхозаветной, — это «учительский мейнстрим» того времени, а не нашего.
Если уж быть последовательными, тогда вспомним, что люди, пойманные на прелюбодеянии, должны быть наказаны смертью. А понятия о частной жизни в ветхозаветных книгах не существует вообще.
Большинство религиозно-бытовых норм тех времён для современного христианина несвоевременны и неприемлемы, о чём говорят, например, и святые апостолы в Книге Деяний.
Жертва насилия, с точки зрения некоторых, проявляет такие качества, как смирение и послушание (хотя лично я считаю, что нет). Получается, что жертва только поэтому — хорошая и правильная, но почему-то не указала угнетателю на его личные границы и ответственность! А ведь угнетатель — тоже человек и тоже заслуживает хотя бы права стать лучше. Это если уж возвращаться к христианским добродетелям.
— Какие пути к сокращению случаев домашнего насилия в семьях вы видите?
— Когда человек не живёт один на один с происходящим. Иногда он не готов делиться, потому что считает, что это его социально или эмоционально принижает (например, жертвы сексуального насилия). Но нужно уметь об этом говорить — со священником, с психологом, с родственником.
Тишина — главный цементирующий ситуацию фактор. Это ужасно. Здесь сталкиваются две тенденции: одна — из глубоко патриархальных времён, что сор из избы не выносят, а вторая — современный курс на успешность и высокое качество жизни. Здравый смысл здесь, как обычно, где-то посередине.
Быть может, когда домашнее насилие перестанет быть запретной темой в нашем обществе, найдутся и нужные законодательные рамки.