Фамилия Маркин у нижегородцев обычно ассоциируется с площадью перед речным вокзалом. У меня же (коренной нижегородки), с детства травмированной ежегодными волжскими круизами, в первую очередь с древним двухпалубным теплоходом «Память Маркина». Бабушка моя его очень любила и всегда билеты до Астрахани старалась достать именно на него. А я, со своей стороны, терпеть его не могла. Во-первых, из-за старинного пианино в салоне - на нем меня заставляли по утрам заниматься музыкой, мотивируя этот садизм тем, что играть на подобном инструменте другого случая уже не будет.
А еще мне очень не нравился портрет тов. Маркина, висевший в холле главной палубы. С написанного явно с плохой фотографии портрета смотрел щекастый матрос с усами щеткой в матросской блузе с отложным воротником. Какое-то жуткое отечное лицо и эти усы еще. Бррр.
Собственно к чему это я. По долгу службы довелось мне присутствовать на лекции, приуроченной к 100-летию Волжской военной флотилии и хотя Гражданская война далеко не самый мой любимый исторический период, мне захотелось вдруг про это все почитать. Оказалось, что вокруг нашей площади Маркина в годы гражданской войны такоое творилось, мой любимый 16 век от зависти тихо плачет в сторонке.
Начать с самого Маркина Николая Григорьевича. Он был не просто щекастым матросом, он довольно близко приятельствовал с Троцким, служил в отряде, охранявшем Ленина, а в 1918 году был направлен в Нижний Новгород с задачей создания Волжской военной флотилии. Тогда все происходило очень быстро: создал флотилию, был назначен ее комиссаром, а уже в начале октября того же 1918 года погиб, попав в артиллерийскую засаду на канонерской лодке «Ваня №5». Судно было потоплено, сам Маркин до последнего прикрывал членов экипажа пулеметным огнём и погиб вместе с судном.
Жена следующего комиссара Волжской военной флотилии Федора Раскольникова небезызвестная «кровавая» Лариса Рейснер, бывшая любовница Гумилева и будущая Радека, на смерть Николая Маркина в своем очерке написала: «Маркин с его огненным темпераментом, нервным, почти звериным угадыванием врага, с его жестокой волей и гордостью викинга завершал собою тип людей, одаренных гениальной интуицией, гениальными инстинктами». Ну ни разу не чужого человека слова, чувствуете?
Об их совместных развлечениях на бывшей царской яхте «Межени», где Лариса занимала покои на тот момент уже расстрелянной императрицы, активно шептались. Про Рейснер еще болтали, что, узнав от бывших членов царской команды яхты о нацарапанном имени Александры Федоровны на оконном стекле каюты (якобы императрица нацарапала его своим кольцом с алмазом), неистовая комиссарша с усмешкой зачеркнула его, и также алмазом начертала рядом свое.
А еще там был совсем юный мальчишка-пулеметчик, спасшийся с гибнущей канонерки Маркина, который стал потом знаменитым советским драматургом. Всеволод Вишневский его звали. И в самой известной своей пьесе «Оптимистическая трагедия» отчаянную женщину-комиссара он написал угадайте с кого)) Тадамм! С Ларисы Рейснер, внезапно да? «Ну, кто еще хочет попробовать комиссарского тела?» - она сказала.
Вот такой прекрасный клубок из судеб человеческих, катун, захватывающий на своем пути без разбора живые, полумертвые и совсем сухие стебли жизней, носился волжскими ветрами вот тут вот, прямо под полуразрушенными кремлевскими стенами.