Один безумец, тихо мне сказал: "Любые горы, можно перейти!" Вы знаете? И перешел, По одному ему известному пути. Немного позже, этот человек, Возздав хвалу, Святому Януарию, Мне рассказал, что он живет уж век, По одному ему известному сценарию. Он с самолета, прыгал в океан, Спускался в джунгли с парашютом. Но отовсюду выбирался сам, По одному ему известному маршруту. Тут я, в один момент проснулся, Темнела ночь, часа наверно 3, И тут я, улыбнувшись понял, Что тот безумец, это я, внутри. (Д. Халтурин)
Один безумец, тихо мне сказал:
"Любые горы, можно перейти!"
Вы знаете? И перешел,
По одному ему известному пути.
Немного позже, этот человек,
Возздав хвалу, Святому Януарию,
Мне рассказал, что он живет уж век,
По одному ему известному сценарию.
Он с самолета, прыгал в океан,
Спускался в джунгли с парашютом.
Но отовсюду выбирался сам,
По одному ему известному маршруту.
Тут я, в один момент проснулся,
Темнела ночь, часа наверно 3,
И тут я, улыбнувшись понял,
Что тот безумец, это я, внутри.
(Д. Халтурин)
