Фильм Андрея Смирнова «Белорусский вокзал» я воспринял ровно. Для моего послевоенного поколения в сюжете картины не было ничего необычного. Однополчане. Как и тысячи фронтовиков, они расстались на Белорусском вокзале Москвы летом победного 1945 года. Встретились через много лет на похоронах боевого товарища.
Зацепили слова их любимой песни про «10й наш десантный батальон», которую под гитару поет медсестра Рая. Ее мог написать только фронтовик – человек, пропустивший войну через себя. И этим фронтовиком оказался известный бард Булат Окуджава. Воевал на Северном Кавказе. Минометчиком, радистом тяжелой артиллерии. Был ранен под Моздоком. Границы его поэтических строк в песне из «Белорусского вокзала» расширяются, когда узнаешь, что они про первое в нашей стране соединение спецназа – Отдельный 10й гвардейский батальон минеров специального назначения.
…Яркая афиша, появившаяся в рекламном окне Тверской филармонии, меня несколько удивила. Известные артисты – исполнители классического репертуара пригласили любителей авторской песни на концертпосвящение Булату Окуджаве.
Самого Окуджаву я впервые увидел в кино. В фильме Марлена Хуциева «Застава Ильича» есть сцена поэтического вечера в Политехническом. Со сцены гремели словами Евтушенко, Вознесенский, Рождественский. И как бы в противовес им зазвучала гитара и небольшого роста «грузин московского разлива» тихо запел свой «Сентиментальный вальс». Очень точно изобразил Окуджаву литературный критик Лев Аннинский: «…Сам поэт был, как всегда, подчеркнуто неромантичен: цивильный пиджак, чуть поднятые плечи – как бы поза неуверенности, простецкая улыбка, за которой можно было угадать неприступность аристократа, вобравшего в кровь тысячелетнюю культуру, а можно и не угадать – так исчезающе «неприметно» (как сказали бы сейчас) и демократично он держался…». А строчки из «вальса» соединили автора со слушателями. Зал Политехнического подхватил:: «Я все равно паду на той, /на той единственной гражданской. /И комиссары в пыльных шлемах/ Склонятся молча надо мной…»/. Песня звучала, как перекличка поколений. Как гимн!
И както посветлело на душе от того, что я вновь услышу песни своего детства, хотя сам автор называл свое творчество «песенками».
Ничего не зная об их создателе, кроме фамилии, а некоторые в своих тетрадках на его текстах писали «Акуджава», мы, 16летние мальчишки, собирались вечерами во дворе и завороженные простенькими словами под семиструнные гитары переживали за Ваньку Морозова, который циркачку полюбил. Автор призывал нас пропеть «славу женщине моей», и мы это делали. А еще была дерзкая, в унисон тому времени: «А мы швейцару: «Отворите двери…». Нас объединял «Полночный троллейбус», в котором в зябкую полночь «твои пассажиры – матросы твои приходят на помощь…». Мир становился добрым, в котором, если взяться за руки, не пропадешь поодиночке.
Комиссары уходят. Песни остаются, как уходящие вдаль на Запад столбы на Старой Смоленской дороге, о которых пел Булат. По ней в 1812 году с остатками армии бежал Наполеон, а в 1943м этот путь повторили немецкие войска, отступавшие по всей линии фронта в результате РжевскоВяземской операции.
На фоне «песенок» нашего двора неожиданно зазвучала размеренная поступь стрелковых рот: «Вы слышите: грохочут сапоги…». В этом строю шагал и семнадцатилетний москвич Окуджава. Он добровольно ушел на фронт, а позже спел про то, как просто стать солдатом: «…Возьму шинель, и вещмешок, и каску,/ в защитную окрашенную краску./ Ударю шаг по улочкам горбатым…». Про сапоги «…ну куда от них денешься и зеленые крылья погон..», про пехоту, которой не надо верить, «когда она бравые песни поет...». И, наконец, песня со слезами на глазах из «Белорусского вокзала».
– Она имеет реальную основу и реальных героев, – удивил меня профессор Тверского отделения Госакадемии славянской культуры Вячеслав Воробьев. – А история 10го батальона тесно связана с Тверью и нашим регионом.
Весной 1942го в районе Торжка Калининской области 5ю отдельную инженерную бригаду специального назначения Калининского фронта сформировал «дедушка советского спецназа» полковник Старинов. За свою жизнь Илья Григорьевич стал легендой благодаря своему труду и талантам. Об этом свидетельствуют приписываемые ему прозвища: «Лучший диверсант ХХ века», «Гений минной войны», «Личный враг Гитлера».
В августе приказом Сталина из лучших бойцов 5й бригады и других соединений фронта был сформирован Отдельный 10й гвардейский батальон минеров спецназа. В группу опытного диверсанта гвардии старшего лейтенанта Николая Колосова включили уроженца города Калинина младшего сержанта Вячеслава Ефимова. Это его именем названа одна из улиц, рядом с Тверским суворовским военным училищем.
– Славе было 18, когда он ушел добровольцем в действующую армию. Окончил школу подрывников, рассказал профессор Воробьев.
Бойцы Отдельного 10го гвардейского батальона минеров 43й армии Калининского фронта по 46 человек десантировались во вражеский тыл с самолетов для разрушения важнейших коммуникаций врага, – рассказал мой собеседник. – Отсюда слова из песни «…И почтальон сойдет с ума, разыскивая нас».
Незадолго до Курской битвы эффективность действий «десятки» была исключительной. Взрывы мостов и железных дорог не позволили фашистам перебросить эшелоны с техникой и живой силой в район Курской дуги. Поэтому не случайно в песне Окуджавы есть такие слова: «От Курска и Орла война нас довела…».
В конце апреля 1943го группа разведчиков из шести минеров под командованием Колосова получила приказ: подорвать железнодорожный состав гитлеровцев на перегоне ВитебскСмоленск, разведать движение на автостраде и уничтожить мост. Спецназовцам удалось взорвать армейский склад боеприпасов, и тут по их следам фашисты пустили отряд егерей, подготовленный для действий в русских лесах.
В штабе от старшего лейтенанта была получена последняя радиограмма: «Все время ухожу от преследования…».
Группа Колосова ушла к деревне Княжино Руднянского района Смоленской области, где на высоте «207,8» партизаны оставили для них тайник с взрывчаткой и боеприпасами. Здесь минеры решили дать бой немцам. Спецназовцы заминировали подступы, организовали круговую оборону.
12 мая каратели пошли в наступление. И попали под прицельный огонь пулемета. «Бьет пулемет неутомим…», – напомнил Воробьев песенную строку и уточнил, – это был пулемет младшего сержанта Ефимова.
Смоленские журналисты нашли фронтовую газету «Вперед на врага». В ней была публикация корреспондента Соболева о последнем бое группы Колосова. Вот этот текст с некоторыми сокращениями:
«…Противник наступал цепями с трех сторон… Подпустив немцев вплотную, гвардейцы разом ударили из автоматов, полтора десятка фашистов свалились замертво.
Немцы прервали наступление. Смолкли и автоматы минеров. Затем воздух огласился криками немецких офицеров, и фашисты вновь пошли в атаку. Плотный огонь минеров пришил их к земле, и вторая атака была сорвана. Но немцы не прекращали натиска. Смертельный стон стоял в лагере врага: так крепко угостили их минеры. Но все злее и злее становились атаки фашистов.
Минеры не сдавались. В их упорстве была победа. Уже два часа длилась схватка и два часа шесть советских автоматов разили врага. Ранен был Базылев, но продолжал стрелять. Ранен был и Мягкий.
Не одолев минеров пулеметным и ружейным огнем, немцы подтянули пушки и пулеметы. Над лесом появился самолет. Но Колосов перехитрил врага. Когда немцы ударили по высотке снарядами и минами, минеров там не было. Колосов отвел товарищей на вторую позицию, заложив около окопчиков шашки тола. Были установлены также фугасы. И как только густые цепи немцев, уверенных, что сбитый артиллерией противник не может сопротивляться, появились на высоте, Ефимов включил контакт. Мощный взрыв потряс высоту.
Атака возобновилась. С проселка, из леса и с поля все новые и новые толпы немцев шли на высоту. Уже был убит Безруков и дважды ранен Мягкий.
Но неравны были силы. И хотя геройски дрались шестеро против тысячи, все больше и больше наваливался враг, видя малочисленность защитников высоты. Минеры без промаха разили врага, пока не погибли в неравной схватке».
Жители деревень Княжино и Дубровка слышали грохот этого боя. Видели, как на трех грузовиках гитлеровцы увозили с высоты своих убитых их оказалось 120, а также раненых.
Когда крестьяне поднялись на высоту то, потрясенные увиденным, стали на колени, склонили головы перед погибшими спецназовцами. Они похоронили шестерых воинов, на месте их гибели посадили шесть кустов шиповника.
У многих народов шиповник считается ритуальным и священным растением. Когдато из его цветущих веток плели гирлянды для героев. Без него не обходились похоронные обряды. Когда на высоте «207,8» шиповник расцвел, его кусты стали похожи на огромные букеты диких роз. Осенью на ветках появились яркокрасные плоды, как капли крови погибших советских воинов.
29 сентября Руднянский район Смоленской области был освобожден от немецкофашистских захватчиков. И тогда была восстановлена картина боя группы Колосова.
4 декабря 1943 года командующий первым Прибалтийским фронтом генерал армии Иван Баграмян представит гвардии старшего лейтенанта Николая Колосова, гвардии сержанта Владимира Горячева, гвардии младшего сержанта Вячеслава Ефимова, гвардии рядовых Ивана Базылева, Филиппа Безрукова и Михаила Мягкого к званию Героев Советского Союза. Посмертно.
– Это был четвертый за всю Великую Отечественную войну случай, когда высшей награды страны были удостоены все участники боевой операции, подчеркнул Вячеслав Воробьев, заканчивая наш разговор. – «…И значит, нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим», – пела Окуджаву в фильме «Белорусский вокзал» бывшая медсестра Рая о подвиге бойцов Отдельного 10го гвардейского батальона минеров специального назначения. Они сделали шаг к Великой Победе ценой своей жизни.
Александр Харченко