Гильзу притащила глазастая Алёнка. Трофей детский, ценный. Отполированный за лето до блеска. Грязь вычищена из круглой бороздки и из маленькой пятиконечной звездочки, на боку вмятина, внутренность промыта раз за разом зеленой водой деревенского пруда. Маргарита Ивановна гильзу в руках покрутила и уважительно определила на верхнюю полочку. Однажды буфет основательно тряхануло, гильза упала и закатилась в угол, за хрустальную вазочку, там и лежит. Не отсвечивает.
***
С утра туман. Забор и калитка ещё просматриваются карандашными набросками, а дедушкины липы, растущие возле пруда, растворились в белом бесследно. Младшая кошка Майка спит свернувшись плотным трехцветным клубком, старшую кошку-шпротика Юки, никто не видел уже пару дней, она так часто пропадает по своим полосатым делам.
Идти в лес жутко не хочется. Но малина же. Малина поспела на дальней просеке. Вчера уже сбегала туда шустрая Григорьевна, вернулась, пряча довольную улыбку, корзинку обмотала сверху косынкой, только в деревне прячь, не прячь, все уже знают. Так что маму с бабушкой не остановить.
Собираемся тихо, ни скрипеть, ни сопеть, бидончиками не бряцать. Завидую сестре, она ещё маленькая в шесть утра по лесам таскаться.
Через поле, вниз под горку, по тропинке мимо колодца, затем вверх, долго вверх, сквозь еловый лес, собирая макушкой росу и иголки, паутину, жучков, мелкий сор лесной. Вдалеке глухо «Буууум, бууууум». Просека с малиной рядом с полигоном находится, оттуда иногда самолеты парами летают, иногда бумкает, как сейчас, значит учения у них, лучше не ходить. Но малина... малина – залог зимнего вечера, когда кашлять ещё только-только, а вот тебе уже и чай, и густое варенье в плоской розетке, и носки колючие, и «звездочкой» намазать, не болей.
Пол-дороги прошли, не поворачивать же, идём упрямо к полигону. Каждый раз, как бумкнет, рефлекторно ёжусь, Война не так далеко отстоит. Гильзы то и дело в лесу, в поле, на дороге попадаются под ногу. Подбираю одну и долго катаю, полирую в кармане, вычищая ногтем песок из круглой бороздки. Бабушкин помню рассказ, как гоняли они с подружками на товарняках в лес, грибы собирать, и как ей, симпатичной девчонке, дал на полустанке солдат лакомство – кусок чёрного хлеба, сверху сахар посыпан. Она этот кусок хотела домой отвезти, младшим братьям. Поезд ехал, сахар на стыках подпрыгивал и осыпался вниз, бабушка поняла - не довезет и хлеб облизала.
Всё туман. Глухой туман.
«Опять от меня убежалааа последняя электричка...» откуда привязалась глупая песня? Бурчу под нос уже полчаса, дергаюсь, встаю на цыпочки, чтобы не потерять вдалеке белую вязаную беретку, которую бабушка неизменно надевает в лес. Собираю малину, руки в царапках, рукава намокли, но бидон полнится, понятно почему Григорьевна вчера такая довольная была.
«БУМ!» вот это совсем близко было. Пойдёмте может домой?
Оглянулись, уходя. Солнце наконец пробило туман, вспыхнула ярко малина, которую не собрали. Много осталось.
На подходе к дому, уже по жаре, стянув с себя влажную куртку, перекладывая из одной руки в другу тяжелеющий бидон, слышу, как во дворе младшая сестра напевает слова, зудящие в моей голове:
«И я по шпалам, опять по шпалам
Иду домой, по привычке...»