Я приставил велосипед к бетонному забору и лёг на песок. Синильные тучи, как разбухшие вены наркомана нависли над моей отчаянной головой. Из песка торчала голова женщины. Её кто-то закопал. Так и оставил. Женщина шевелила пластмассовым ртом. - Я думала, - сказала женщина голосом рыбы, - Велосипедисты – спортсмены и они ЗОЖ. Она внимательно (и жадно) посмотрела мой спортивный завтрак: пиво, шаверма, хачапури. - Да, - ответил я, - зож. И швырнул в глаза ведьмы горсть песка, чтобы не зарилась на чужое. Потом пошёл дождь. Я упал и валялся в грязи.
Я приставил велосипед к бетонному забору и лёг на песок. Синильные тучи, как разбухшие вены наркомана нависли над моей отчаянной головой. Из песка торчала голова женщины. Её кто-то закопал. Так и оставил. Женщина шевелила пластмассовым ртом.
- Я думала, - сказала женщина голосом рыбы, - Велосипедисты – спортсмены и они ЗОЖ.
Она внимательно (и жадно) посмотрела мой спортивный завтрак: пиво, шаверма, хачапури.
- Да, - ответил я, - зож.
И швырнул в глаза ведьмы горсть песка, чтобы не зарилась на чужое.
Потом пошёл дождь. Я упал и валялся в грязи.
