Кажется, основная проблема и одновременная радость в том, что литература – это не про автора, а про читателя.
Читатель всегда видит ровно то, что хочет видеть, а не то, что хотел сказать автор. Автор вторичен, читатель первичен. С этим бесполезно бороться, это можно только принимать. Как данность свыше. В качестве конкретного примера приведу вот такой текст.
Чего уж там…
Стреляй на пораженье.
Не дай врагу закончить предложенье.
Давай, стреляй, убей во имя мира.
Во имя мира стоит убивать.
А как же мать? Какая мать?
У каждого бойца по два родных отца.
И всё. А мать?
А мать не в счёт.
Её совсем не жалко.
Бредёт она за длинным катафалком.
И пятый год, куда ни посмотри не бурьяном, крестами пустыри.
Огромны кладбища, где свежие горбы
скрывают привезённые гробы.
Страна горбатых. Глина и трава.
А как же мать?
Она ещё жива,
хотя куда как легче было б
ей лечь в землю вместо сыновей.
И вот какое мнение прилетает: «Может мы не правильно понимаем современную поэзию, но стих Анны Ревякиной про стреляй в ответ, давай стреляй, а как же пожалеть маму украинского солдатика – нам не понравился. Очень не понравился. Стишок, прямо скажет, плохой. Не надо такие стихи писать. Пусть такие стихи пишут Дмытрук или там Ярош с Ляшко. Лучше напишите стих про убитых детей и матерей Донбасса, про жалость к матерям наших пацанов, умирающих за Родину».
Стоп-машина! Автор заплакал, утёр слёзы, потом ещё раз заплакал. А о чём этот стих? Он и есть про жалость к матерям наших пацанов, умирающих за Родину. Где в стихотворении «про стреляй в ответ», где там украинский солдат вообще, где его мать? Образ матери собирательный, это Родина-мать. Это так мыслил автор, но читатель мыслит не образом, а конкретикой. Мой конкретный читатель увидел украинскую мать, которая купила своему сыну броник для комфортных убийств, и обиделся на автора. Автор хотел обидеться в ответ, но потом вспомнил, что именно читатель делает литературу «многообразной-многообразной», пропуская тексты сквозь собственные провода. И в этом сила литературы. Мы всегда видим то, что хотим видеть. Тютчев ещё в 1869 году сказал: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся…» Когда дело касается поэзии, это, конечно, плюс. Текст бьёт, заставляет задуматься и т.д. Значит ли это, что надо писать поэтический текст лобово? Нет, конечно. Но важно помнить, что автор в ответе лишь за те слова, которые написал, а не за читательскую трактовку. Самое же страшное, когда такое происходит просто с постами в социальных сетях. Когда ты просто пишешь, что ешь пельмени, а тебе в ответ летит самое разное: от того, что не надо есть пельмени, в них дохлые коровки, до тезиса о том, что в Африке голодают дети, а вы тут пельмени жрёте.
Что касается конкретного текста, то он прошлогодний, это видно без очков. «И пятый год…» У нас уже шестой год войны, пятый был в прошлом году. Но он невероятно актуален и сегодня, не далее, как вчера я прочла статью под названием «В ВСУ разрешили снайперам открывать огонь по военным и мирным жителям ДНР» Цитирую: «…самостоятельно выбирать цель для поражения, угрожающей безопасности Украины…» Это как раз военная реализация тезиса, что во имя мира стоит убивать. Это был сарказм. Убивать во имя мира, это как «что бы такого съесть, чтобы похудеть». Конечно, я упрощаю.
Текст про мать тем хорош, что он про любую войну, не только про нашу. Любая воюющая страна становится горбатой – покрывается свежими могилами убиенных. Воины воюют, матери рожают воинов. Мужчинам это бесполезно объяснять, но женщины-то должны понимать, что самое страшное – это рожать мальчишку на верную смерть. Он в тебе, живой, маленький, шевелится, рождается, растёт, вырастает и уходит на фронт. Почему он должен уходить на фронт? Потому что кто-то решил, что надо повоевать, надо приструнить, надо наказать. А что он может сделать? Только идти воевать. Только идти защищать свою землю и свою семью. И вот есть мать, их много, которым легче самим умереть, чем хоронить сыновей. Я это сейчас пишу как мать мальчишки, который тоже выбрал для себя путь воина. Чем отпускать сына учиться в десантное, мне легче самой пойти на войну. Но я не могу, это не мой путь, это его путь, а мой – дрожать и молиться, молиться и дрожать, а ещё гордиться, что вырастила настоящего мужчину. А потом снова молиться и дрожать, и надеяться на то, что мне Господь даст возможность умереть раньше своих детей. Докатилась, объясняю стихи. Скоро будем подобно Крылову писать под текстами мораль, чтобы избежать иных трактовок, кроме авторских. Автор Анна Ревякина
НИА родина-моя.рф: https://xn----7sblqwdegk2n.xn--p1ai/news/5687-literatura-jeto-ne-pro-avtora-a-pro-chitatelja.html