Давным-давно на белом свете жила-была маленькая девочка Женечка. Жила она в большом-пребольшом городе Москве, на самом краюшке, на станции Лось. Очень Женечке это название нравилось. Гулять в Лосиный Остров она ходила часто, можно сказать, каждый день. Лосей видела, и уважала, хотя знакомства близко ни с одним из них не свела, к своему сожалению. То ли дело олени, которые водились в загончике у Пятачка, детской площадки на краю леса. Там жил олень Борька, Женечкин верный друг, которого она кормила хлебушком с солью. Олений загон Женечка любила, а вот детскую площадку нет.
Детские площадки вообще не входили в разряд Женечкиных симпатий. Хотя бабушка, Елена Васильевна, водила внучку туда с завидной регулярностью. Дабы развивать в ней общительность и лидерские качества, которых определённо не хватало. Девочка отворачивалась от играющих в песочнице и копалась в грязноватом песочке без всякого энтузиазма. Женечке было хорошо известно, где находится песочек, в котором действительно стоит копаться. Такой песочек находился на берегу моря, а вовсе не в песочнице на Пятачке. Когда рано или поздно кто-то из завсегдатаев песочницы пытался завладеть Женечкиными игрушками, она пряталась за бабушку и начинала ныть, что хочет к Борьке. Бабушка с тяжким вздохом убирала свежий номер "Иностранной Литературы" и покорно брела за ожившей внучкой к оленьему загону.
После того, как первые бурные приветствия затихали, Борька съедал корочку, благосклонно позволял потрогать себя за нос и, постепенно, терял интерес к происходящему, а Женечка, вдоволь налюбовавшись на косуль, соглашалась идти дальше, бабушка спрашивала:
- Женечка, почему ты не хочешь играть с детками?
- Они всё время командуют! - терпеливо поясняла очевидное для неё внучка.
- Ну и что? - удивлялась бабушка, - если не хочешь, чтобы они командовали, командуй ими сама!
- Я не хочу командовать, - заявляла Женечка.
- Ну тогда они будут командовать тобой! - так же терпеливо поясняла очевидное для неё бабушка.
- Вот поэтому я не хочу играть с детками, - отвечала Женечка и, как любил говорить Женечкин папа, Григорий Витольдович, "разговор окончен". Женечка убегала вперёд, мечтая о том, что Борька когда-нибудь всё-таки соблаговолит её покатать, а прекрасная Елена Васильевна шла за внучкой, ловя восхищённый взгляды собаковладельцев мужского пола.
Но не подумайте, что Женечка была одиноким ребёнком без друзей и подруг. Прямо в соседней квартире жила её обожаемая подруга Таня Огонькова. Была она на три года старше Женечки, и Женечка подражала ей во всём. У Тани были короткие волосы, Женечка потребовала себя тоже подстричь. У Тани были зелёные глаза. Женечка проводила долгое время перед зеркалом, в надежде, что её карие тоже позеленеют. Женечка в детский сад не ходила, а сидела с бабушкой. Таня тоже в детский сад не ходила, но ей повезло меньше: бабушки у неё не было, и ей нашли няню в Перловке. Няня Танюшу любила и связала для неё шикарную шапку-шлем с розочкой на макушке. Таня тоже очень любила свою няню, шапке страшно обрадовалась и ходила только в ней. Танина мама, тётя Инна, с тихим вздохом водружала это чудо ядрёно-розового цвета с голубой розочкой сверху на голову дочери и вела её гулять во двор.
Женечке тоже потребовалась такая же шапка. Срочно. Напрасны были доводы бабушки, что шапки у Женечки уже есть в большом количестве, внучка была непреклонна. Женечка с Таней наперебой уговаривали Елену Васильевну и тётю Инну, что шапки им нужны одинаковые, потому, что они хотят быть сёстрами.
- Во всяком случае уши и шея надёжно закрыты, - сказала тётя Инна.
Вечером Елена Васильевна разложила перед Женечкой свои богатства и велела выбирать цвет. Бабушка была рукодельница, и запасы её часто пополнялись мамой Таей, часто бывавшей в командировках за рубежом. Здесь были молочно-белые клубочки; клубочки цвета грозовых туч; утреннего тумана; молодого оленя, освещённого солнцем; зимнего рассвета; еловой хвои, но всё это было не то. Того пронзительного цвета маргариновых розочек на магазинном торте не было!!! И дополняющего его грязновато-голубоватого оттенка тоже!!! Женечка захлюпала носом. Мечта грозила разбиться о быт. Напрасно бабушка убеждала, просила, трясла перед носом внучки французскими журналами мод. Женечка была непреклонна: или шлем, как у Тани, или на улицу она больше не выйдет. Бабушка пустила в ход последний козырь - Борьке такая шапка-шлем не понравится. Женечка высказалась в таком духе, что Борька может идти со своим мнением подальше, пусть решает какие шапки носить его косулям, а ей, Женечке, нужен розовый шлем. Бабушка поняла, что спорить бесполезно.
В субботу мама Тая и мама Инна взяли девочек и пошли в Перловку, спросить у Таниной няни, не осталось ли у неё нужных ниток. Няня нитки нашла, и Елену Васильевну посадили за вязание. И вот настал заветный день, когда Таня Огонькова и Женечка вышли во двор в совершенно одинаковых шлемах. Дедушка Женечки по этому поводу вставил в фотоаппарат плёнку и устроил фотосессию, результатами которой были удовлетворены все, и даже бабушка. На чёрно-белых фотографиях шапки выглядели вполне прилично, видимо особую уродистость им, всё же, придавал цвет.
Борька против шлемов не протестовал, корочку с солью скушал, хотя, справедливости ради надо сказать, что его косули предпочитали экологические оттенки серого и бежевого. А Таня и Женечка чувствовали себя такими красавицами, что стали играть в Олимп. Таня, как старшая и главная, была Герой. А Женечка не соглашалась ни на кого, кроме Афродиты. Еще бы, в такой-то шапке! Когда была разыграна история Одиссея и все подвиги Геракла, Танин папа принёс две строительные каски: жёлтую и оранжевую. Подружки сразу поняли, что жёлтая - это шапка львицы, а оранжевая - тигрицы. Одев каски на розовые шлемы, они весь день шарились во дворе под кустами и рычали. А когда кто-то из соседей сказал: "Ах, какие тут у нас строители!", страшно удивились, как можно быть таким недогадливым и принять тигрицу и львицу за каких-то строителей.
Дружба Тани и Женечки омрачилась один раз тем, что Таня выучила от няни замечательные, на взгляд Женечки, песни про разных героев революции, исполняемые в псевдо-народном стиле. Протяжно, с горестными подвываниями, охами и ахами. Хорошенько отрепетировав, подружки устроили концерт для родителей. Мамы и папы здорово посмеялись (хотя исполнительницы надеялись, что они поплачут, песни-то были жалостливые). Елена Васильевна расстроилась. Она опасалась, что Танины песни привьют внучке дурной вкус, и решила срочно отвести Женечку не музыку. О том, что из этого вышло есть совершенно другая сказка.
А потом Танюша пошла в школу. Женечка рвалась туда же. Но, увы, ей было всего четыре, следовало подождать ещё три года. Школа у Танюши не заладилась. Танин папа, дядя Лёша, поглядел на учебное заведение, в котором суждено было учиться его дочери, и за голову схватился. Спасение было в одном, устроить дочку в английскую школу, что он и сделал. Каждое утро в набитой, как банка с селёдками электричке, таскал дядя Лёша Танечку на Маленковку, в английскую школу. Таня переболела всеми возможными детскими болезнями за один год. Женечка с ней стала общаться редко, потому что подружка либо училась, либо лежала в карантине. И было бы это совсем грустно, если бы у Танюши не родился маленький братик Гриша. Был он умненький, рос быстро, так что без компании Женечка не осталась. Ну и Борька оставался её верным другом, хотя с Гришей, бывало, возникали трения на тему, чей Борька. Сам же Борька считал, что он свой собственный, а все эти человеческие детёныши его, а особенно те, которые не забывают посыпать корочку солью.
Вам может понравиться: Сказки про девочку Женечку. Про то, как Женечке не нравилось её имя. Сказка про Маленького Ёжика и коварное яблоко. Сказки из Селиштэ. Маленькая разбойница. Сказка про Опоссума и недостаток витаминов. Козятинские ведьмы.