лем 20.
Мы с приятелем разработали целую истории первой встречи, достойную самой дешевой мыльной оперы, на которые любительниц среди падких на романтику дамочек очень много. Он заходит в магазин, чтобы купить матери подарок на день рождение. Парфюмерную воду, иначе мать запилит жалобами: "Ты меня не любишь!" Я намеренно взмахом крыла скидываю с полки тушь и помады. Виктория наклоняется, чтобы их поднять.
Боже, как она изменилась! Длинные темно-русые волосы струились по спине до самого пояса, с миленького, можно сказать даже, кукольного личика, сквозь меня глядели огромные синие глаза, все такие же добродушные… Вот только взгляд их, словно углублен внутрь в себя. Задумчивость и грусть идут ей, они придают этим васильковым глазам особую выразительность и загадочность. А эта ее тоненькая, точеная фигурка с формами, заставляющими вспомнить о кукле Барби...
Меня, внезапно, будто горячей струей с райских врат, окатило нежностью. «Ты хосый, и ты хосый», - из закромов памяти послышался милый детский голосок. Но сквозь меня смотрело уже не детское личико… Где же та малышка? Где же та трудная неуправляемая девочка-подросток с известной только ей логикой? Нет, это уже прекрасно сложенная женщина.
Неожиданно для себя почувствовал, как сильно соскучился по ней. По этим синим глазищам, таким же чистым и невинным, как и в ту пору, когда я ее знал раньше. Вспомнил, сколько она пережила за время нашей разлуки, что в пору озлобиться и сетовать на Всевышнего за свою неудавшуюся жизнь! Прислушался к ее душе, но ничего черного и озлобленного не услышал, только, как и раньше, твердую убежденность, что она должна помогать несчастным.
До меня, наконец, дошло, что натворил: отдать мою милую малышку в руки этого проходимца жестоко и недальновидно. Стоп, дело сделано! Ничего не изменить! Но я все от себя зависящее сделаю, чтобы это была счастливая любовь.
Итак, крема падают. Вика наклоняется. Суженный за ней следом. Проворно поднимает одну из баночек и вкладывает в руку Виктории. Она с улыбкой благодарит. Он говорит ей комплимент. Она от смущения смеется. Дело сделано.
Хотя любви с первого взгляда не произошло, капкан захлопнулся.
21.
Потом я сожалел о том, что с коллегой натворили: хоть мы и ангелы, но бессильны поворачивать время вспять. Даже Всевышний, при всей мощи и всесилии, себе подобного ни разу не позволил.
Алексей, так звали нареченного моей Вики, на следующий день устроился охранником в магазин, тот где она работала. Зачем? Мне тогда было трудно понять его логику, но смекнул: чтобы быть ближе к понравившейся ему девушке. Не смотря на то, что в городке Вика жила уже полгода, никто толком ничего о ней и ее прошлом не знал. Уж слишком она вела замкнутый образ жизни. Об ее недоступности ходили целые легенды. Все молодые мужчины, которые пытались ухаживать за этой невероятно красивой девушкой, были безапелляционно отвергнуты ею. Алексей так и не смог разузнать об ее вкуса и предпочтениях: брюнеты, блондины, рыжие? Сам Алексей роста был высокого, невероятно худой, бледный, с темными кругами, болезненно очерчивающими его ярко-зеленые, как майские листья, глаза. Впрочем, когда он улыбался, то казалось, что в хитрющих радужках его плясали чертики, а на щеках появлялись красивые ямочки, которые не оставляли равнодушными ни юных дев, ни зрелых женщин. Не смотря на то, что Алексей не был красавцем, от него шла такая сила обаяния, что отбоя от воздыхательниц у него не случалось.
Стоя недалеко от кассы, он внимательно наблюдал за Викторией, пытаясь изучить ее характер. Знание достоинств и недостатков должно существенно облегчить соблазнение этой неприступной красотки. Для него охота началась. Он был полон азарта.
Виктория как всегда была на высоте: на людях весела и беззаботна, с клиентами услужлива и внимательна, среди коллег успела зарекомендовать себя настоящим профессионалом, не смотря на то, что в профессии всего пять месяцев. Во многом благодаря дарованным ей природой безупречному вкусу и особенному видению художницы. И, о Боже, у нее появились друзья! Что не удивительно, ведь отзывчивая и мягкосердечная Виктория всегда шла на помощь другим консультантам, и даже внеурочно подменяла их. Но в целом это была очень тихая и скромная девушка, в компаниях предпочитавшая больше молчать, чем говорить.
Алексей долго собирался с мыслями, то и дело скользя взглядом по ее красивой фигурке и шикарным волосам, приобретающим в свете солнца рыжеватый оттенок. Повод заговорить нашелся через три дня. Хозяева магазина привезли новый товар и молодой человек вызвался помочь ей раскладывать его по витринам. После нескольких пошловатых анекдотов он таки предложил:
- Я вот подумал, может, прогуляемся после работы? Просто настроение какое-то паршивое. Хочется хоть какого-то человеческого участия...
- Погулять? Можно... – по рассеянности произнесла Виктория, расставляя на полке новый парфюм. Потом осознала, что сделала, но не в ее правилах было отказываться от обещаний.
22.
Уже стемнело, Леша и Вика гуляли по набережной. С деревьев падали листья, они шуршали под ногами, выстилаясь на земле непрерывной желтой дорожкой. Местами красовались рябины, багровые, как недавно утонувший в воде закат. Небо было звездным, полная луна светила так ярко, что не гори на улице ни одного фонаря, она бы и без того освящала дорогу, бросая блики на заключенную в каменную оправу реку. Да уж, мой напарник постарался – за романтику отвечал он, любитель дешевых эффектов.
Алексей был в ударе, большой охотник поговорить и прихвастнуть, он рассказывал о своих реальных, но больше выдуманных, достижениях в спорте. В детстве занимался баскетболом, но потом забросил. О последнем факте он умолчал, наплетя ей о несуществующих кубках и медалях. Виктория в основном молчала, никак не комментируя услышанное.
Между тем меня терзала огромная вина перед подопечной, ох, не того я ей суженного подобрал. Хотя, может все и к лучшему. А вдруг его похоть перерастет в нечто большее, и он сможет по настоящему полюбить мою милую малышку. И тут я заметил его... Чертяга! Значит снова плетет козни. Ох, неладное он задумал. Но как ему помешать? Я ничего не могу сделать, кроме того как охранять свою подопечную.
- Так ты говоришь, что сирота? – переспросила Виктория, не сводя задумчивых глаз с Алексея.
- Ну да. Вырос в детдоме. Родители разбились в автокатастрофе, когда мне было десять лет.
«Какая чушь! - возмутился я. – Ну не верь ему, не верь". Мне хотелось броситься к нему и оттолкнуть подальше от девушки, все отчетливее прорисовывались нехорошие помыслы парня. Но рядом со мной стоял его ангел-хранитель и я помнил о договоренности.
- А что было дальше?
- Да ничего. Вышел из детдома. Дали комнату в общаге. Ну и работаю охранником в разных местах… Не хочу больше о себе рассказывать. Расскажи о себе.
- Да нечего особо. Абсолютно обычная, ничем не примечательная девушка, - скромно заметила Виктория, преисполненная глубокого сострадания к нему.
- Да нет. Не совсем обычная. Я это заметил сразу.
Виктория напряглась, но он тут же добавил:
- Ты очень красивая, умная, милая, добрая! Просто мечта любого мужчины!
- Не такая уж и мечта… - печально спрятала она глаза, будто в них он мог прочитать ее прошлое.
- Мечта! Моя мечта! Понимаешь, я люблю тебя! С первого взгляда! Как только увидел!
Это прозвучало наигранно и фальшиво. Я обрадовался: Виктория в ответ недоверчиво насупила свой миленький носик. Но, оказалось, не из-за того, что услышала игру в его голосе, просто в голове возникло сомнение: ее любить? Разве можно ее любить? Ее что, действительно можно полюбить? Тут же зловеще, как скользящая меж трав гадюка, поползли воспоминания о бабушке и маме, всегда твердивших ей, что от нее только вред и она не заслуживает ничьей любви.
- Ну чем тебе доказать? - не успокаивался парень. - Смотри, рядом ювелирный. Давай я куплю тебе самое дорогое кольцо, чтоб ты убедилась...
- Нет, не надо! Зачем так тратиться! – запротестовала девушка. – У тебя итак нет денег! Как же ты жить будешь?!
Ах, милая моя малышка, в этом вся ты! – я своей эфирной ладонью мягко касался ее лица, любуясь внутренним светом, исходящим от него.
- Ну как хочешь, - очень быстро согласился он. – Мое дело предложить.
(продолжение следует)