Глава 1. (часть II)
– Ну, вот вы и на ногах, – протягивая Бахметову ладонь, сказал он, – а Маше не бегать к заутрене и вечерне. Поленька, принесите нам бутылочку красного «Чинзано» из заветного шкафчика. Согреем Марью Владимировну, да и себе не забудьте стаканчик.
– Скажете тоже, – сконфуженно хохотнула счастливая Поля и побежала на кухню.
– Я пить не буду, – встав с дивана, нервно дёрнула плечиками Маша и вышла вслед за Полей.
– А не сбежать ли нам отсюда? – посмотрев в глаза Бахметову, засмеялся Раевский. – Маша не обидится; а Поля, пожалуй, через время и восхитится. Приглашаю вас к себе – вечер у меня от дел свободен и никто не помешает поболтать. Надо же нам когда-то познакомиться!
Бахметов кивнул, и Раевский, подняв к губам указательный палец, пошёл к двери.
Спустя две минуты они поравнялись с оставленным на Театральной «Лексусом» Раевского. Тонированные стёкла машины оплавляли черты лица сидевшей на переднем месте красивой длинноволосой шатенки, и всё же Бахметов в ней сразу узнал Полину. Почти не удивившись тому, что сестра слишком сдержанно поздоровалась с ним, Сергей уселся на заднее сиденье. Казалось, Полина, действительно, была недовольна его появлением.
– Рада видеть тебя в порядке, – поправляя волосы перед зеркальцем пропитавшегося запахом духов салона, сказала она, и Бахметов вдруг заметил всё в то же зеркальце её смеющиеся глаза.– Подвези меня до «Бельграно», – повернулась она к Раевскому,– я останусь у Гоши, а домой доберусь сама. Но вы посидите со мной часок?
Раевский плавно выжал газ, и навстречу автомобилю неслышно понеслись затемнённые стеклом дома, Никольский собор и снова дома. Внезапно «Лексус» притормозил у трёхэтажного барочного особняка, подвал которого занимал небольшой ресторан. Стоявший у входа швейцар коротко свистнул, и из подвала вылетел парень лет двадцати – он подхватил на бегу брошенные Раевским ключи и за двадцать секунд отогнал за угол машину.
– Что бы там ни было, ни слова о том, что я отдала тебе папку,– прошептала на ухо Бахметову ступившая на мягкую ковровую дорожку лестницы Полина.
– Георгий у себя? – спросил Раевский, подавая Полине руку.
– Точно так, Евгений Александрович,– приветственно приподнял свою фуражку швейцар и открыл перед гостями дверь.– С утра как приехал, так здесь и сидят. Сегодня полон зал, но столик ваш любимый свободен, – кивнул он куда-то в дальний угол. – Хорошо вам отдохнуть.
В обустроенном под латино пятиугольном зале со стенами, завешанными масками индейских духов, помещался десяток столов – ширмы между ними были установлены таким образом, что гости могли видеть только свой закуток и подиум сцены, на котором в эту минуту восседал мужчина в расшитом яркими нитками камзоле с бандонеоном в руках. Под приглушённые мягкие звуки инструмента, вдоль кромки сцены гибко вытаптывали пол две пары профессиональных танцоров, выписывавшие на узком пятачке извилистые пируэты танго.
– Полина любит этот ресторан, – усаживаясь за стол, усмехнулся Раевский на недоуменный взгляд вряд ли ожидавшего увидеть столь экзотический интерьер Бахметова. – Он для неё круг света в ландшафте мрачных северных углов. В прошлой жизни ваша сестра, наверняка, была аргентинской тангольеркой и сподвижницей мятежного генерала-националиста. Известно, что в Аргентине можно сменить президента, но нельзя трогать танго. Здесь мило и всеядно – то есть, уважаются все вкусы. Янки могут подать мясо любого индейского тотема; а почитателям каннибалистической культуры варрау, могу предположить, при желании нафаршируют голову шамана рода юкпа. Всё тривиально определяется степенью платёжеспособности клиента.
Полина не слушала Раевского, с закрытыми глазами осушая принесённый ей улыбающимся во весь рот мулатом-официантом бокал с искристо-бордовым напитком. Бахметов смотрел на сестру, пытаясь выявить и её роль в малопонятном спектакле с Любой, Раевским и полной документов папкой. Раевский тем временем смотрел на самого Бахметова. Полина, открыв глаза, схватила брата за руку:
– Бирюк! Сидишь, нахохлился. Думаешь много, морщинки на лбу. Не думай – просто живи и реагируй на жизнь. Этому меня наш дорогой папаша учил. Так учил, так учил – помню, даже ботинками в меня кидал, – засмеявшись, Полина допила остатки бордовой жидкости. Бахметову показалось, что сестра уже опьянела.– Почему мы с тобой не росли вместе Серёжка? Знаешь, как я мечтала о брате? Нам, конечно, и с отцом неплохо жилось, но… – что-то хотела добавить она, но, посмотрев на Раевского, вдруг опять засмеялась и замолчала.
Мулат сноровисто заполнил столик десятком тарелок с пряной пищей – было видно, что он хорошо знал вкусы Полины и Раевского.
– Советую заказать парную телятину, – дохнул он на правильном русском языке панибратски прямо в ухо Бахметову и загадочно улыбнулся. – Наш шеф готовит к ней бесподобный соус. – Бахметов, поморщившись, кивнул, и официант побежал за края ширмы.
Сергей выпил большую рюмку принесённой в графине крепкой коричневой водки, и его охватил аппетит – в несколько минут Бахметов съел пахнущий нагретой тиной острый салат, телятину под соусом и пару ложек паштета из древесных грибов.
– Бутылка «Хеннеси» от господина, который сидит за столиком у сцены, – подбежал официант с подносом, на котором стояла литровая бутылка коньяка.
Продолжение - здесь.